— Пала, наверное, единственная страна, где теология зверей и птиц не признает дьявола. Повсюду на Земле для них Сатана — это
Поднявшись по ступеням на крыльцо, они вошли через просторную входную дверь на веранду, а с веранды — в комнату, служившую гостиной. На низком стуле у окна сидела молодая женщина в голубом; у груди она держала младенца. Она подняла к ним лицо, которое, плавно сужаясь от широкого лба к крохотному острому подбородку, напоминало по форме сердечко, и приветливо улыбнулась.
— Я привел Уилла Фарнеби, — сказал Виджайя, нагнувшись поцеловать жену.
Шанта протянула гостю руку.
— Надеюсь, мистер Фарнеби не будет возражать против грубой природы, — проговорила она. Словно желая подкрепить ее слова, младенец выпустил изо рта коричневый сосок и срыгнул. Белый пузырь вырос у него на губах, раздулся и лопнул. Малыш срыгнул еще раз, а затем вновь принялся сосать.
— Раме уже восемь месяцев, — добавила мать, — но он все еще не научился вести себя за столом.
— Чудный малыш, — вежливо заметил Уилл. Дети его не интересовали, и он втайне радовался, когда все попытки Молли завести младенца заканчивались выкидышами. — На кого он похож — на вас или на Виджайю?
Шанта рассмеялась, и Виджайя громко вторил ей, октавой ниже.
— Уж на Виджайю он никак не похож, — ответила она.
— Почему?
— По той простой причине, — вмешался Виджайя, — что я не несу за него генетической ответственности,
— Иными словами, это не сын Виджайи.
Уилл переводил взгляд с одного смеющегося лица на другое и наконец пожал плечами:
— Ничего не понимаю.
— Четыре года назад, — пояснила Шанта, — мы произвели на свет близнецов, которые как две капли воды похожи на Виджайю. Но на этот раз мы подумали, что неплохо было бы внести какое-то разнообразие. И мы решили обогатить семью, заведя ребенка с совершенно иной психикой и темпераментом. Вы когда-либо слышали о Гобинде Сингхе?
— Виджайя познакомил меня с его живописью в комнате для медитации.
— Именно этого человека мы и выбрали в отцы Раме.
— Но, насколько я понимаю, он уже умер. Шанта кивнула.
— Но душа его жива.
— Что вы имеете в виду?
— ДЗ и ИО.
— ДЗ и ИО?
— Длительное Замораживание и Искусственное Оплодотворение.
— А, понятно.
— На самом деле, — сказал Виджайя, — ИО было открыто на Пале двадцатью годами раньше, чем у вас. Но мы не могли применить его, пока не научились использовать электричество и надежные холодильники. За последние двадцать лет мы овладели и этим. С тех пор мы широко употребляем ИО.
— Видите, — вмешалась Шанта, — мой сын может стать художником, когда вырастет, — если, конечно, он унаследовал этот талант. Если же нет, все равно, он будет гораздо более жизнедеятельным, чем его братья и родители. Что будет очень интересно и поучительно для всех нас.
— Многие ли родители так поступают? — поинтересовался Уилл.
— Да, и их становится все больше и больше. Скажу вам — практически все пары, которые решаются завести третьего ребенка, прибегают к ИО. Взять хоть мою семью. Б семье моего отца было несколько диабетиков, и потому мои родители решили, что обоих детей лучше завести, прибегнув к ИО. Мой брат происходит от трех поколений танцоров, а я генетически дочь двоюродного брата доктора Роберта, Мэлколма Чакравати Макфэй-ла, который был личным секретарем старого раджи.
— И автором, — добавил Виджайя, — лучшего исторического труда о Пале. Чакравати Макфэйл был одним из самых способных людей в своем поколении.
Уилл взглянул на Шанту, а затем вновь на Виджайю.
— И его способности унаследованы? — спросил он.
— Да, настолько, — сказал Виджайя, — что мне стоило большого труда утвердить свое мужское превосходство. У Шанты, конечно, больше мозгов, чем у меня, но, к счастью, она не может соперничать со мной по части мускулов.
— Мускулов, — с ехидцей повторила Шанта, — мускулов... Ну как тут не вспомнить историю Самсона и Далилы?
— Кстати, — продолжал Виджайя, — у Шанты тридцать два сводных брата и двадцать девять сводных сестер. И более чем треть отличается незаурядными способностями.
— Именно так вы улучшаете расу.
— Да, улучшаем. Дайте нам еще сотню лет, и наш коэффициент умственного развития поднимется до ста пятнадцати.
— Тогда как наш на данной точке развития вот-вот упадет до восьмидесяти пяти. Чем больше лекарств — тем больше врожденных дефектов, сохраняемых и продолжаемых. И тем легче прийти к власти будущему диктатору. — При мысли об этой вселенской шуточке Уилл рассмеялся. Немного помолчав, он спросил: — А что вы скажете об этических и религиозных аспектах применения ИО?
— Поначалу было много противников. Но теперь, когда преимущества ИО всем сделались очевидны, большинство пар понимают, что лучше попытаться завести ребенка, обладающего более высокими качествами, чем рабски воспроизводить все выверты и дефекты, которыми, возможно, наделена семья отца. И теологам нашлась работа. ИО излагается ими в понятиях перевоплощения и теории кармы. Набожные отцы испытывают счастье при мысли, что детей жены и их потомков ожидает лучший удел.
— Лучший удел?
