– Чернянка. Женщина, которая появляется, когда случается что-то ужасное, – прошептал в ответ Людомир, на лице которого читалась очень сильная озабоченность, – она дух женщины, чьи все сыновья были убиты, а дочери изнасилованы во время набегов кочевников. Её глаза черны не от зла, которое, как кажется, она несет, а от невыносимого горя, которое она пережила. Она приходит редко, – Людомир сделал длинную паузу, которая показалась вечностью Калмиру, – чтобы успеть спасти невинно убиваемых.
****
Старуха наконец-то остановилась перед покосившимся домиком в скрытом закутке в центре Оленьего Городка. Строение серьёзно потрепало время и сырость, покрывшая его грибком и мхом, а из окон, чья потрескавшаяся слюда закрывалась слетевшими с петель гнилыми ставнями, сдавленно доносились женские крики, в которых слышалось нечеловеческое отчаяние и боль.
Старуха резко зашла в дом, за ней вслед вбежали воины, которые уже не увидели женщинуу, будто бы испарившуюся в изменчивом воздухе Острова. Голос шёл со второго этажа избы, куда странники устремились со скоростью гончих собак. Вбежавший первый Людомир увидел омерзительное перед собой зрелище: перед ним лежала вся в своей крови когда-то молодая симпатичная девушка, чьё нагое пухлое тело, было иссечено кнутом так, что с него свисала кожа лоскутами. Рядом с ней, повернувшись лицом к вбежавшим воинам, стоял Армор, в чьей руке и было орудие пыток. Он стоял испуганный приходом своих товарищей. Людомир, не говоря ни слова, сразу же ударил ногой в грудь Армора так, что тот отлетел в деревянную стену, с трудом выдержавшую упавшую на неё тушу. Людомир сразу подошёл к Армору лежавшему на полу, чтобы окончательно его прикончить, однако тот был не таким уж плохим бойцом, как о нём думали, по крайней мере, он отлично владел всякими грязными приёмчиками. Поэтому стоило только Людомиру приблизиться и схватить Армора за глотку, как тот ударил в его лицо осколком разлетевшегося гончарного горшка. Людомир успел чуть увернуться и остался с двумя глазами, но кровь, тем не менее, сразу же залила правую часть его лица, которое исказила гримаса боли. Затем в ход пошла стоявшая рядом табуретка, со все силой обрушавшаяся на голову абисита. Может, Армор ещё успел бы чем ударить Людомира, но его отшвырнул Калмир.
– Хватит! Что здесь происходит? – свирепо спросил Калмир, который краем глаза видел, как девчонка сжалась в углу и тихо плакала, – что ты натворил, ублюдок? – схватил Армора за шиворот Калмир.
– Руки убери, – проорал в ответ фанатик, —совсем сбрендил?! Двоих язычников от меня защищаешь? Перестал бояться Великой Матери? – он оттолкнул от себя Калмира и подошёл чуть ближе к потрясённому Людомиру.
– О чём ты талдычишь? – проговорил пришедший в себя Миндал, —Чем тебе и твоей сраной Матери девчонка не угодила? Дай угадаю. Ты её просто порол и трахал.
Калмир пристально посмотрел на Армора.
– Я хотел повернуть её в Лоно единой нашей Богини. А она пыталась околдовать меня своими бесовскими силами.
– Не гони беса, Армор. Ты ублюдок и извращенец, который убивает исподтишка и издевается над теми, кто слабее. Тебя плевать на Великую Мать… – Людомир не договорил. Армор, пока шёл разговор, успел достать свой небольшой кинжал из сумы и ринулся с ним на Людомира. В этот момент Армор был резок, каким он умел иногда быть, а Людомир стоял на нетвердых ногах от разбитой о его голову табуретки. Неизвестно, сумел бы он увернуться от этого удара или нет, но Калмир не дал случиться непоправимому, ударив по лбу своей небольшой железной палицей Аромора. Фанатик рухнул как подкошенный с пробитым лбом, из которого полилась алая кровь.
– Позаботься о девушке, – сказал Калмир и вышел из комнаты.
– Куда ты? – бросил Людомир уходящему по лестнице Калмиру, —Нам надо ещё Стипе найти.
– Это тебе надо. В пекло вас всех, – лишь донеслось в ответ.
Больше Людомир не видел Калмира, который ускакал в неизвестном направлении, хоть Людомир и догадывался, за чем и за кем отправился старый воин.
****
Людомир отнес девушку к Травяному, на удачу бедняжки, обитавшем неподалеку от Оленьего Городка. Воин был спокоен: с девушкой всё будет хорошо. Её жизни больше ничего не грозило, а раны заживут так, что она будет красивее прежнего.
Боль от сломанной табуретки тоже начинала утихать. Всё-таки Травяной умел вторить чудеса. А пока надо было найти Белесу. Тот потерялся во мраке ночи, которая уже заканчивалась, и, как думал Людомир, должен был уснуть в какой-нибудь подворотне. Людомир не верил, что Белеса мирно спит на постоялом дворе, в котором они остановились этой ночью. И был прав. Никого там не обнаружив, он собрал вещи и поехал на коне осматривать поселение. Людомир нашёл коня Белесы в стойле постоялого двора, поэтому почти был уверен, что тот никуда не ускакал. Хотя некоторые пропащие на Острове по пьяни любили на свою беду ускакать ночью в лес на чужом позаимствованном жеребце.
