Что-то ударилось во Флорио и сбило его с ног, – с такой силой, что он покатился вниз по лестнице. Ошарашенный, перед тем, как провалиться в темноту, он увидел человека, чья голова была окружена ореолом пламени.
Грохот выстрелов разносился над водой и неприятно ударял Мейнарда по ушам. Были слышны вопли, но с такого расстояния они казались слабыми и безобидными.
Лодка и пинас находились с подветренной стороны судна. Мейнард стал грести к наветренной стороне, чтобы его не заметили.
У него не было никакого особого плана. Если Hay и его люди будут убиты, то он спасен. Если победит Hay, то... на корабле ему будет ничуть не хуже, чем на острове. Они и не подумают искать его на судне. Если они потопят судно с ним на борту... но он не мог так далеко загадывать.
Стрельба прекратилась. Всего прозвучало не более дюжины выстрелов.
Мейнард схватился за якорную цепь. Он привязал пирогу к одному из звеньев цепи, чтобы она не поплыла на подветренную сторону, где ее могли бы увидеть, взобрался по цепи и, заглянул в отверстие, через которое она проходила. Передняя палуба была пуста. Он соскользнул на палубу, прокрался вдоль переборки и замер.
Внизу он слышал шаги и скрежет, как будто что-то перетаскивали. Послышался смех, и Мейнард понял, чем закончилось сражение.
Как бы подтверждая его догадку, на корме раздался голос Хиссонера, нараспев произносивший:
– Преступления, вами совершенные, известны и вам и Всевышнему...
Цепляясь руками и ногами, Мейнард взобрался по наклонной крыше рулевой рубки, перекатился через мостик и бесшумно приземлился на палубу.
– ... так что, полагаю, мне нет необходимости сообщать вам, – продолжал Хиссонер, – что единственный способ достигнуть прощения и отпущения грехов ваших от Господа, состоит в истинном и искреннем покаянии и вере во Христа...
Мейнарду никак не удавалось посмотреть сквозь шпигаты на заднюю палубу судна.
В углу виднелись два съежившихся тела – лысый толстяк в темном деловом костюме и парень помоложе, красивый, в выходном костюме желтовато-коричневого цвета.
Hay стоял с мальчиками на корме. Ролло, Джек-Летучая Мышь и другие грузили еду и оружие с боеприпасами в моторную лодку и пинас.
Проповедь Хиссонера предназначалась шестерым мужчинам, стоявшим у левого борта. Двое из них были в гражданском, на четверых – форма служащих Береговой Охраны. Седьмой человек, офицер, лежал на палубе за ними. Он был жив, но ранен в бедро, и прижимал платок к ране, чтобы остановить кровотечение. Мейнард пристально смотрел на офицера, так как был уверен, что знает его.
– Если вы теперь искренне обратитесь к Иисусу Христу, – говорил Хиссонер, – хотя и поздно, около одиннадцатого часа, Матфей 20:6-9, Он примет вас.
Он заканчивает, подумал Мейнард: Его глаза исследовали мостик. Держат ли они здесь оружие? Есть ли у них вообще оружие на борту? Он ничего не знал о военных судах. Он уставился на укрытую холстом машину, расположенную сбоку от мостика.
– Я только могу от всего сердца пожелать, из сострадания к душам вашим, что то, что я изложил вам по случаю этого грустного и торжественного события...
Пулемет.
Мейнард подполз к дальнему концу мостика и перевалился через ограждение. Боком двинулся вокруг судовой постройки, пока не нашел ступеньку на узком приступке под пулеметом.
Пинас был прямо перед ним. Занимавшиеся погрузкой люди находились спиной к нему, но если бы один из них повернулся, он не мог бы не заметить Мейнарда.
Отстегнув чехол от переборки, он откатил пулемет и установил его на крыше рубки.
Пулемет был огромным. Он видел эти большие пулеметы 50-го калибра только на фотографиях, но никогда вблизи. Коробка с боезапасом была прикреплена к пулемету сбоку. Он вознес молитву Господу, чтобы коробка оказалась полной, потому что открыть ее и посмотреть он не смел. Одной рукой Мейнард взялся за управляющий рычаг, другой нащупал гашетку. Он задержал дыхание, отклонился от затворной рамы и нажал.
Выстрелы были такими быстрыми, что сливались один в другой. Меньше пяти секунд потребовалось на то, чтобы все люди в пинасе, и те, кто грузил, оказались или мертвыми или корчащимися в предсмертных судорогах на палубе. Не снимая пальца с гашетки, Мейнард развернул ствол вправо. Ролло погиб в проходящей очереди. Джек-Летучая Мышь сделал шаг назад, и две пули в грудь сшибли его за борт. Хиссонер упал кучей окровавленных тряпок.
Hay попятился в угол и поставил мальчиков перед собой. Он вытащил “вальтер” у Юстина из-под руки и приставил пистолет к его виску.
Мейнард, нацелив пулемет на Hay, потребовал:
– Брось его.
Hay улыбнулся.
– Нет, спасибо.
– Я тебя убью.
– Меня – да. Этого, – он кивком указал на Мануэля, – да. Но этого, – он сильнее прижал “вальтер” к виску Юстина, – нет. Не убьешь. Ты бы должен был так сделать. Я бы так и сделал. Но ты не сделаешь. И если я умру, он умрет вместе со мной.
Мейнард взглянул на Юстина и увидел перепуганного маленького мальчика.
Он считал, что сможет влепить пулю Hay между глаз до того, как тот успеет нажать на спуск. Он был в этом почти уверен. Почти.
– Ты прав, не сделаю, – сказал Мейнард. – И что дальше?
