Юнга Гийом в спешке несколько раз уронил бочонок, сам упал, и когда добежал до береговой кромки, то тримаран течением уже отнесло на несколько метров. Юноша закричал и замахал рукой. Бесстрастный ветер сносил лодку от берега к центру лагуны, так как Сергей был занят стрельбой и не управлял суденышком, а оно, брошенное и неуправляемое, свободно дрейфовало.
Строганов бросил автомат и начал подгребать веслом обратно к пляжу. Юнга был легко ранен в бедро и плечо, кровь сочилась по телу, но он, превозмогая боль, продолжал двигаться навстречу спасению. Парнишка умолял вернуться, и Сергей, тревожась за его жизнь, греб все интенсивнее. Расстояние между ним и юнгой быстро сокращалось.
С берега раненого Гийома прикрывал из последних сил Фрапен, изрубленный и исколотый копьями. Медленно отступая, лейтенант опирался на ножны, а саблей рубил, рубил, рубил...
Мужественный парнишка Гийом так и не выпустил из рук ни бочонка, ни банановой грозди. Вот он вошел в воду по колено, по пояс, по грудь, сделал шаг, еще шаг и, бросив провиант в лодку, уцепился руками за корму. Неужели спасен? Юнга начал подтягиваться на руках, но сорвался и отпустил борт, потому что порывы ветра раскачивали тримаран. Юноша скрылся под водой, но мгновенно вынырнул. Сергей перегнулся через корму, протянул ему руку и рывком втянул парнишку в лодку. Теперь очередь за Фрапеном.
— Лейтенант, скорее к нам! Спасайте себя, у нас больше нет патронов, чтобы вас поддержать огнем, — закричал Сергей. — Живее, пока людоеды не спустили свои лодки на воду!
Лейтенант рубанул саблей по лицу ближайшего дикаря и бросился в воду. Он брел по пояс в воде, оставляя за собой длинный шлейф крови, сочащейся из многочисленных ран и порезов, и вскоре добрался до тримарана. Фрапен бросил в лодку клинок и кортик, ухватился за протянутые руки Строганова, улыбнулся и произнес «мерси». Это было последнее слово в его жизни. Внезапно сильный удар в бок опрокинул офицера, и он скрылся под водой, а над поверхностью скользнул треугольный плавник. Это была крупная акула! За ней вторая, третья, четвертая.
К тримарану стаей устремились хищные сигарообразные твари, привлеченные кровью. Француз вынырнул на секунду, издал вопль, исполненный дикой боли, глотнул в последний раз воздуха, и новый удар тупорылой акульей морды навсегда погрузил его в морскую пучину. Хищницы стали рвать тело на части, вода вокруг лодки была алой от крови.
Лодка давно отплыла на безопасное расстояние, став недосягаемой для стрел и копий, а Серега и Гийом все гребли и гребли. Страх не покидал их, и поэтому они не останавливались, а все работали, работали, работали, помогая ветру, надувавшему парус. Ведь дикари могли погнаться за ускользающей добычей. Перед глазами обоих стояло искаженное ужасом и болью лицо бедняги Фрапена, хищные пасти акул, кровь на вспененной воде и мелькающие над поверхностью плавники. Агония продолжалась недолго, эта кровожадная стая вмиг растерзала бедного француза. Панические настроения овладели Строгановым, мысли путались в голове.
Через несколько часов Гийом уснул, а Серега греб, размышлял, разговаривал с собою и своими давними собеседниками.
— Погиб не только лейтенант, но и бедный шевалье и весь гарнизон! Их растерзали дикари, видимо, сейчас они уже приступают к трапезе. Жаль, не хватило патронов! — горевал оптимист. — Если бы не это, то я бы их...
— А чего бы ты их? — возражал пессимист. — Ведь аборигенов кругом многие тысячи. Что, неужели необходимо устроить геноцид всей Океании? Разве под силу одному человеку истребить все островные племена людоедов? Глупо и бессмысленно. Таков образ жизни, таковы нравы, традиции, уклад этих людей. Они тут веками и тысячелетиями борются за жалкое существование, выживают в бескрайних океанских просторах, оторванные от цивилизации и плодов просвещения.
— Точно! Я вот попытался их баб просвещать, грамоте обучать, а они меня едва не сожрали! — согласился с пессимистом сам Сергей. — Глупые коричневые гусыни. Просто дуры! Это они из вредности, от неудовлетворенности, и девочек моих убили из мести и ревности!
Ветер надувал изодранную материю, заплаты из ткани и кожи трещали, Сергей опасался, что парус под напором очередного порыва просто лопнет по швам, и до Находки не дотянет! Стоп! Но ведь ни Находки, ни Владивостока еще нет и в помине! Эти города еще не заложили. А Магадан? Вряд ли. А Охотск? Не помню! А куда же с таким парусом плыть? На Камчатку? Больно далеко. До Малайзии? В Японию? В Китай? Куда? Ладно, плывем куда угодно, главное — не утонуть и не стать добычей морских хищников.
Сергей бросил весла и занялся ревизией того, что успел загрузить на суденышко. Он обнаружил две грозди бананов, пять кокосов, кусок плохо пахнувшего вяленого мяса. Вот и вся еда. Хотя нет, есть еще на крайний случай Гийом! Это, конечно, глупая шутка...
