Третья неясность: куда делся заряженный пистолет, полученный Хокинсом в деревне? Он его взял — и тут же пистолет загадочным образом испарился. Нигде в тексте больше не упоминается. Куда он исчез? Оставить его в трактире или в другом месте Хокинс не мог — опасность столкнуться с бандитами лицом к лицу остаётся до самого конца, до появления таможенников. Глупо расставаться с мощным средством самообороны.
Выронил? Так из окон Джим не выпрыгивал, через заборы не лазал… Сами по себе пистолеты из карманов не выпадают. Позже, при захвате «Испаньолы», Хокинс исполнял довольно-таки акробатические трюки, но два пистолета в его карманах остались целы и невредимы.
Про пистолет Джим молчит преднамеренно… Про то, как получил его, написал, — слишком много тому было свидетелей. А потом перестал упоминать оружие, лежавшее в его кармане, — в надежде, что читатели, отвлечённые каскадом приключений, напрочь позабудут про пистолет. Но мы ничего не забыли…
И если свести эти странности вместе, вот что получается:
— в ночи звучит выстрел, сделанный якобы бандитом, который, однако, не имел даже малейших резонов для стрельбы;
— в кармане у Хокинса лежит пистолет, про который он упорно не желает вспоминать в своём мемуаре;
— на дороге лежит труп Пью, якобы попавшего под лошадь, — хотя слепой не мог не слышать своим изощрённым слухом грохот копыт.
Самое смешное, что приведённой выше реконструкции нельзя верить… Она реконструирует не события — лишь то, как врал бы о них Хокинс, если бы его прихватили с дымящимся пистолетом в руках не таможенники, а люди, никак не связанные со сквайром Трелони.
А дело было так: слепого Пью застрелил Хокинс, не случайно, вполне осознанно и преднамеренно. Отчасти из мести за разгром «Адмирала Бенбоу», но лишь отчасти. Когда всадники приближались, а Пью беспомощно метался по дороге совсем рядом с Хокинсом, тот вдруг понял: сейчас этого слепого придурка поймают, убежать он не сумеет. И все старания тут же станут напрасными. Пью, взятый в оборот, признáет организацию погрома в «Адмирале Бенбоу», благо виселица за это не грозит, но будет всячески отрицать свой интерес к карте и в конце концов убедит сквайра и доктора. И снова на повестке дня возникнет вопрос: так кто же крысятничал в сундуке Билли Бонса?
Хокинс выстрелил — импульсивно, практически не раздумывая. И попал. Убил ли он Пью наповал или окончательную точку в карьере слепого поставили конские копыта, не столь важно.
Главное, что Хокинс попал. И в прямом смысле, и в переносном…
Сообразил это Джим очень быстро.
Джим очень быстро понял, в какой ловушке он оказался — загнанный в неё отчасти силой обстоятельств, отчасти собственными непродуманными действиями.
От «Адмирала Бенбоу» остались по большому счёту лишь стены, а иных источников дохода Хокинсы не имели. Деньги, взятые из сундука Бонса, понесённый ущерб компенсировать никоим образом не могли.
А ещё на дороге лежал труп человека, застреленного из пистолета, который Хокинсу одолжили при свидетелях. Не вернуть пистолет — возникнет масса вопросов. Вернуть разряженный, с нагаром в стволе, — вопросов возникнет ещё больше. Вновь зарядить пистолет, а роковой выстрел приписать бандитам? Но где раздобыть среди ночи порох и пули? Нет ни времени, ни возможности, таможенники вот-вот вернутся с берега…
Хуже того, убитый Пью никак внешним обликом не напоминал главаря бандитов. Слепой нищий, бродящий по дорогам и живущий подаянием. Не самая достойная профессия, надо признать, но тем не менее охоту на нищих из огнестрельного оружия английские законы не приветствовали.
Даже байку о самообороне не сочинить, какая ещё оборона от беспомощного слепца…
Единственный козырь, оставшийся на руках, — бумаги Флинта.
Но правильно распорядиться этим козырем неимоверно трудно… Доктор Ливси и сквайр едва ли окажутся склонны признать Хокинса за наследника Бонса. Скорее посчитают наследниками себя, именно они вели дела со старым штурманом, затевая далеко не законный бизнес по изъятию награбленных сокровищ. А в бизнесе подобного сорта выжившие компаньоны наследуют всё дело.
На какие-то существенные бонусы от сквайра и доктора за возвращение карты Хокинс при таком раскладе не мог рассчитывать. Возможно, его шалости с пистолетом на ночной дороге спустили бы на тормозах. Возможно, выплатили бы какое-то вознаграждение, небольшое, в качестве платы за молчание.
Потребовал бы большего — тут же очутился бы за решёткой. Даже будь Джим чист и невинен, как младенец, сквайр сумел бы отыскать в своих владениях кучу свидетелей его преступлений. А судья Ливси обеспечил бы приговор. К тому же, надо признать, чистотой и невинностью Хокинс-младший далеко уступал младенцам.
Короче говоря, рассчитывать на статус компаньона и на долю в сокровищах было глупо. С какой стати? Кто такой этот Хокинс?
