Короче говоря, Трелони начал высказывать свое возмущение. Весьма резко. Что, черт возьми, происходит? Кто тут главный? Кто дал право капитану, прогадившему свой корабль, командовать на суше? А ты кто такой? Доктор? Так лечи людей, трубка клистирная, не лезь в начальники!
Джойс и Хантер, видя такое дело, немедленно присоединились к сквайру. А поскольку с мушкетами в руках стояли у бойниц – с мушкетами и присоединились. Учитывая, что их оппоненты тоже все были при оружии, ситуация назревала тревожная. Когда в руках заряженные стволы и пальцы лежат неподалеку от спусковых крючков – лучше не повышать голос в спорах. Лучше их вообще не затевать.
Тут-то Смоллетт и взорвался, и выдал сестрам по серьгам. Он не стал втягиваться в споры, кто тут начальник, а кто не очень. Проревел: совсем сдурели? Пираты вот-вот нападут, а вы тут права качать вздумали? Старшинством меряться? После разберетесь, а сейчас живо на посты, с-суки!
Решительность и привычка командовать сделали свое дело. Да и логика в словах капитана была железная. Конфликт никуда не исчез, но разрешение его до поры отложилось.
Ливси встал на свой пост у двери. Время шло, ничего не происходило. Пираты не нападали. Мысли поневоле сворачивали на столкновение со сквайром… Дело даже не столько в Трелони – не понравились доктору Джойс и Хантер, без малейших колебаний направившие мушкеты на остальных кладоискателей.
Абсолютно не понравились…
По правилам хорошего академического тона, описывая сражение, необходимо для начала осветить диспозицию и силы сторон.
Соотношение сил нам и без того известно: четырнадцать человек против семерых. Военная теория не рекомендует нападать при таком перевесе на засевшего в укреплении противника, тем более держащегося настороже и готового к обороне. Три к одному, как минимум, – тогда появляются шансы на викторию. Практика, как известно, не всегда подтверждает теорию, но в данном конкретном случае вполне подтвердила. Однако не будем опережать события.
Диспозиция тоже ясна – все осаждающие в лесу, снаружи частокола, все осажденные – внутри сруба.
На срубе остановимся чуть подробнее… Сказано о нем и Ливси, и Хокинсом достаточно много, надо лишь свести обрывочные упоминания воедино.
Сруб – прямоугольное здание размерами примерно шесть на три метра (точные размеры не указаны, а приблизительные можно вычислить, исходя из числа бойниц и оптимального расстояния между ними: пробить отверстия для стрельбы слишком часто – стрелки будут мешать друг другу; пробивать слишком редко нет резона, – зачем снижать огневую мощь укрепления, если недостатка в людях Флинт не испытывал?).
Длинные стены обращены к северу и к югу, короткие – к востоку и западу. В южной стене имеется дверной проем и две бойницы с двух сторон от него; самой двери нет, не иначе как снял с петель и утащил Бен Ганн – да и бог-то с ней, все равно бы петли намертво приржавели.
В остальных стенах – только бойницы: в северной пять, в восточной и западной по две. Плюс квадратное отверстие в крыше, для выхода дыма. Плюс два нештатных отверстия (одно в полу, другое в крыше), пробитых ядром Израэля Хендса.
Надо заметить, что даже несмотря на дополнительную вентиляцию, появившуюся трудами Хендса, дым уходил из блокгауза крайне медленно – первая попытка приготовить внутри ужин стала и последней, очаг вынесли на улицу.
Блокгауз приподнят над холмом – не понять, на сваях или на валунах, подложенных под углы сруба. Между полом и песком, по словам Хокинса, где фут, а где и полтора.
Любопытная деталь – доски при строительстве блокгауза вообще не употреблялись, Хокинс отмечает это особо: «Бревенчатый дом был весь построен из необтесанных сосновых стволов – и стены, и крыша, и пол». Логика в таком подходе к строительству есть: когда вокруг полно дармового леса, незачем возиться и пилить бревна на доски – вручную, без пилорамы. Но можно допустить, что Хокинс чуть-чуть неточен – бревна, пошедшие на пол, наверное были все-таки слегка обтесаны сверху, очень уж неудобно ходить по неровной волнообразной поверхности.
Сруб стоит на холме; внизу, у подножия холма, – частокол.
Ливси пишет о нем:
«Вокруг сруба находилось широкое расчищенное пространство, обнесенное частоколом в шесть футов вышины, без всякой калитки, без единого отверстия. Сломать его было нелегко, а укрыться за ним от сидящих в срубе – невозможно. Люди, засевшие в срубе, могли бы расстреливать нападающих, как куропаток».
И вот здесь мы вновь вынуждены констатировать случай так называемого вранья. Не может отсутствовать мертвая, не простреливаемая из сруба зона вдоль сплошного частокола. С точки зрения геометрии, внешней баллистики и житейской логики – невозможно.
Ну разве что холм напоминал скорее утес с отвесными склонами и высился над лесом на манер небоскреба, а частокол окружал его подножие. Но тогда пусть доктор Ливси изволит объяснить, где одноногий Сильвер брал уроки альпинизма.
