— О каких вражеских кораблях ты говоришь? Ведь армия ушла с Острова не просто так, а по причине изменившейся политической ситуации. Раньше мы противостояли «мировому империализму», но сейчас-то мы ни с кем воевать не собираемся. Бывшие потенциальные противники теперь стали нашими партнёрами. С кем вы собираетесь воевать?
Дамир задумался. Я вообще заметил, что он не торопится с ответом даже тогда, когда он для него очевиден. Но зато, начиная говорить, он уже не ищет слова и не делает долгих пауз.
— Нынешняя власть живёт настоящим и не думает о будущем. Однако страна продолжает неуклонно деградировать во всех отношениях — моральном, интеллектуальном, технологическом и, как следствие, военном, а «партнёры», наоборот, увеличивают свой отрыв. Поэтому существует очень большая вероятность того, что со временем они предъявят свои права на наши ресурсы и территории. Конечно, исключительно ради торжества демократии и прав человека.
— Но власти, наверное, готовятся предпринимать какие-то меры в этом случае.
— А если нет? Да и вообще, нет никакого желания разгадывать «полёт мысли» этих чудаков в кабинетах. Потом они, конечно, спохватятся.
— Ты их считаешь чудаками?
— А сегодня какой день?
Я удивился неожиданному вопросу.
— Воскресенье.
— По воскресеньям я матом не ругаюсь.
— Я понял, ты хотел их назвать му-у… Мудрецами? Вряд ли. Мой учитель жизни в таких случаях говорил: «Я дезавуирую то, что
— Вот тут и окажется, что уже всё готово для обороны острова. Не сошлёшься на отсутствие возможности, и армии придётся волей-неволей защищать Безымянный. Надо лишь установить на командном пункте приборы для целеуказания и вернуть на батарею военных. Мы этим бюрократам скажем: «Вы там, наверху, только не предавайте нас, а мы своё дело сделаем». Снарядов-то нам надолго хватит. Да и наших мужиков нельзя списывать со счетов. Мы любому нынешнему «партнёру» устроим русское карате.
— Это как?
— Это когда дерутся всем, что попадается под руку.
— А не страшно?
— Птицы не выживут, если будут бояться высоты. Нам тоже нельзя бояться.
Логика островитян стала мне понятнее. Поначалу я думал, что они живут в каком-то придуманном мире, не в силах принять произошедшие изменения, и батарея для них — то немногое, что ещё связывает их с прошлым. Однако они мыслили вполне рационально с учётом той ситуации, в которой очутились после развала Союза.
— А если государство всё-таки заведомо решило пожертвовать Островом? Вы уверены, что в случае возникновения какого-нибудь конфликта армия собирается защищать Безымянный?
Валеев не обернулся ко мне, я не видел его лица, но по тому, как он наклонил голову и напряг спину, я понял, что мой вопрос был для него неприятен.
— Армия, может, и не собирается. А мы собираемся.
— А есть ли смысл?
— О каком смысле ты говоришь?! — Тут старшина обернулся и посмотрел на меня круглыми глазами. Мой вопрос не то, чтобы удивил, а просто ошарашил его. — Ведь это
— Но против вас будут и флот, и авиация, и вертолёты с десантом. Вряд ли вам удастся всех победить.
— Победим или нет, этого заранее знать нельзя. Но в любом случае свой остров будем защищать до последних сил. Тут и обсуждать нечего, потому что какая этому может быть альтернатива? Не сдаваться же? — И старшина посмотрел на меня так, словно он произнёс решающий аргумент.
— У вас все так думают?
— Все. — Дамир ответил сразу, отрывисто, без малейшей паузы и настолько категоричным тоном, что я не усомнился в абсолютной искренности его ответа: он действительно был в этом убеждён. — Мы тут все негодяи.
— Это как это?! — Только и смог я воскликнуть, аж открыв рот от неожиданности.
— Ну, теперь же принято считать патриотизм последним прибежищем негодяев. Или ты с этим не согласен?
Он посмотрел на меня с усмешкой. Они тут что, всех москвичей считают подонками?
— Не согласен. Только отъявленные негодяи и могут так думать и говорить. Тот, кто придумал эту фразу, обличал негодяев. А те, кто повторяют её теперь, метят в патриотизм.
Решительность Валеева не была напускной бравадой. На Острове жили серьёзные люди, хорошо представляющие своё положение. Обдумывая состоявшийся разговор, я пытался представить себя одним из островитян и проникнуться их отношением к своей
