Какое-то время мы испытывали наше «грозное оружие» в лесу за территорией лагеря, но это было не то: хотелось произвести впечатление на девчонок. У нас хватило ума устроить показательные стрельбы прямо в девичьей спальне, для пущего эффекта проделав всё с предельной неожиданностью. То впечатление, которое нам удалось произвести на наших девчонок после того, как я шоркнул коробком по спичкам, примотанным головками к запальному отверстию, мне не забыть никогда. Грохот выстрела, искры пламени, вонь и, в дополнение ко всему, металлический шарик, вонзившийся в деревянную дверь… Но больше всего меня поразили даже не те девочки, которые кричали и визжали, а те, которые стояли молча с белыми лицами. Казалось, у них побелели даже глаза, расширившиеся не то что от страха, а от вселенского ужаса. Так, наверное, в средние века благочестивые христиане должны были воспринимать появление дьявола из преисподней – с шумом, грохотом и запахом серы. Глядя на этих девочек, я сам испугался.
Прибежал вожатый: «Вы, два идиота! Теперь схлопочете по полной!». Сейчас он, скорее всего, назвал бы нас террористами, но тогда подобные термины не были в ходу.
Я был автором «преступного замысла» и главным исполнителем. В ожидании очень-очень серьёзных последствий, вплоть до отправки домой до окончания смены и неминуемого объяснения с родителями, я хотел всю вину взять на себя, но Кузя не согласился: «Это будет несправедливо. Я же всё время был рядом и поддерживал тебя морально, выходит, мы оба виноваты. Страдать будем вдвоём!».
Закончилось всё, между тем, удивительно благополучно для нас. Видимо, взрослые поняли, что действительно имеют дело с двумя юными идиотами. А может, решили избежать огласки. На вечерней линейке мы были поставлены перед всем пионерским лагерем, и с трибуны-возвышения старший пионервожатый нас долго и красноречиво «клеймил позором» и «пригвождал к позорному столбу». Мы стояли, понурив головы, старательно изображая глубокие внутренние переживания и искреннее раскаяние. Но когда я скосил глаза в сторону моего друга, встретил всё тот же лукавый и неунывающий взгляд.
С тех пор мы с гордостью носили неофициальный титул главных лагерных придурков. Это обеспечивало нам неприкасаемость со стороны сверстников – кто же в здравом уме станет связываться с двумя беспредельщиками без тормозов?!
Где ты теперь, мой закадычный друг Кузя? Надеюсь, у тебя всё хорошо.
…Спустя много лет ностальгическое чувство в какой-то момент так сильно сжало горло и грудь, что заставило меня бросить все дела и приехать на то место посреди леса, где стоял наш пионерлагерь. Детей там уже не было – дышащий на ладан завод давно сбросил с себя все «непрофильные активы». С надписи над воротами «Всё лучшее – детям!» отвалилась часть букв, и получилось, что всё лучшее – каким-то «д…ям». Дядям, что ли?
В изостудии ещё сохранились рисунки последних пионеров. В полукруглом, похожем на греческий храм здании с колоннами, где размещались всевозможные кружки, на полу валялись деревянные заготовки для моделей судов и самолётов. На стенах вперемежку со старыми лозунгами типа «Заветам Ленина верны!» и «Пионер – всем ребятам пример» висели пыльные вымпелы, которыми награждались отряды, занявшие первые места на спортивных соревнованиях.
Но вокруг были упавшие балюстрады, провалившиеся деревянные ступеньки, обрушившаяся крыша планетария. От клуба, в котором мы любили рассматривать огромные стенды с подробными описаниями подвигов пионеров-героев, искренне, до спазм в горле, переживая за них, не осталось и следа – сгорел, должно быть. Стадион зарос травой и стал похож на пастбище. Он уже ничем не напоминал былую спортивную арену, на которой мы с утра до вечера гоняли в футбол, разделившись на «голых» и «одетых».
От летней эстрады сохранились только полусгнившие скамейки. А в наше время вокруг неё кипела жизнь. Именно тут отмечались праздники, проходили КВНы, гремели песенные конкурсы и смотры отрядной самодеятельности, беспрерывной чередой тянущиеся через всю лагерную смену.
Но самым весёлым был праздник закрытия лагеря. На нём, уже поздно вечером, вожатые и прочий персонал давали концерт для пионеров. Коронным номером был «танец маленьких лебедей», когда на сцену в балетных пачках, держась за руки и перебирая толстыми волосатыми ногами, выплывали малость подвыпившие по случаю вожатые-мужчины во главе с могучим физруком. Вечерний воздух взрывался от восторженных воплей, издаваемых несколькими сотнями ребячьих глоток. Самые смешливые девчонки не могли выдержать этого комичного зрелища и сползали под лавки. Другие ребята от смеха наклонялись вперёд, с размаху ударяя головой в спину сидящим перед ними. Балеруны, между тем, сохраняли полную невозмутимость и старательно выделывали самые замысловатые па, на которые были только способны их нетрезвые ноги.
Теперь всё заросло травой до плеч – не думал, что в нашем климате трава может разрастаться, как в степи. Лишь одиноко торчала мачта, на которую когда-то каждое утро поднимали флаг.
