…А потому, что я не историк: мой Бог – Правда, Вся Правда и Ничего, Кроме Правды. Много лет вся наша жизнь была преступна – была ложью под присягой: мы утвердили Закон, обязывавший всех нарушать присягу и говорить Неправду. О, из высших соображений! Но: когда высшие соображения приказывают лгать собственному народу и себе самим – Добро и Зло меняются местами, светоносный ангел оказывается Люцифером и рушится в Ад вместе со своими приверженцами.
De Profundis. Из глубин взываю. Не я. Но все, чей голос остался звучать хоть на миг.
– Как ты думаешь – когда же что-то сломалось?
– А перед Великой Войной. Она же позднее – Первая Мировая.
Понимаешь – мир облопался. Обожрался. Появились лишние ненужные деньги. Появилось наработанного добра больше, чем можно было потратить, употребить. А главное – больше, чем можно было придумать, как вообще эти излишки употребить…
Именно тогда – что? – появился кинематограф. Но еще раньше – развлекатели толп, паяцы, актеры – из людей второго сорта, низкого обслуживающего сословия, из наемных шутов – превратились массово в фигуры престижные, значительные, поднялись в статусе до верхних уровней – и люди стали платить им несуразно огромные деньги. Эти певцы, басы и теноры, это драматические актрисы. Эти композиторы и художники из преуспевающих. Фокус в том, что они не производили, не делали ничего, что было бы необходимо для жизни людей, что спасало бы жизни или облегчало их. Они не были воинами-защитниками, или врачами, учителями, землепашцами или ремесленниками. Они – развлекали. И развлечение стало дороже дела, выше оплачивалось!
А кинематограф – стал мультипликатором, тиражистом, серийным распечатывателем развлечений. И вот уже Чарли Чаплин куда знаменитее и богаче маршала Фоша или Альберта Швейцера, а хоть и президента Вильсона.
Пик же оформившегося безумия – соревнование двух стайеров на сто метров – Болта и кого там еще, не помню, да и не важно, факт был: миллион долларов тому, кто обгонит другого в беге на сто метров. Вот это уже выглядело шизофренией. Возьми работу шахтеров, монтажников, заработок солдат в горячих точках – и сбегать на сотку, и вся твоя жизнь – это ты бегаешь.
Нет, ты представляешь: умирает человек – и попадает на Тот Свет, перед Богом стоит, и тот его спрашивает: «Что ты в жизни делал? Чем занимался?» И человек отвечает: «Я прыгал в высоту». Или: «Я бросал мяч в кольцо». Как тебе этот бред?
То есть. Вот русский еврей Абрам Маслов. Стал американским ученым Абрахамом Маслоу. И все бросились рассказывать друг другу про «пирамиду Маслова». Ну – не пирамида Хеопса. Это шкала ценностных приоритетов человека. Сначала – базовые: есть-пить, размножаться, укрыться от непогоды. А потом, ближе к вершинке – высшие: самореализация себя в чем ни попадя, искусство, развлечения и так далее.
И когда развлекатель оплачивается лучше кормильца и лекаря – это хана, ребята. Как сказал Порций Катон, «Городу, в котором рыба стоит дороже упряжного вола, уже ничем нельзя помочь.
Это означает – что? Что системный ресурс цивилизации исчерпан. Что на уровне своих знаний и технических возможностей, одновременно на уровне своей экономической и политической структуры, оптимальной для этих возможностей – она, цивилизация эта, достигла максимума. Ресурс развития исчерпан.
Что это значит? Это значит, что она не может обеспечить своим людям большего изобилия, большей безопасности, большего комфорта и большего круга возможностей.
Вот Рим к середине I века Нашей Эры, к концу правления Августа, достиг всего. Огромная, сытая, вооруженная, благоустроенная, с развитыми науками и искусствами держава. И – что? И многонедельные праздники с гладиаторскими играми, раздача хлеба населению, ввоз товаров со всех концов мира.
А делать-то теперь чего? Силушки и умище приложить к чему?
В Рим поехали карьеристы, торговцы и жулики со всех краев. Они в гробу видали римские ценности – доблесть и прочий патриотизм.
А в Риме стало исподволь подниматься христианство – как невидимый гремучий газ из подвалов.
Почему римляне стали обращаться в христианство, эту одну из многих реформаторских ересей иудаизма? Оно давало модель поведения, идеал жизни, смысл существования. И кроме того – приверженность ему означала построение нового мира, справедливого и счастливого, мира в равенстве и любви, без богачей и жестоких правителей.
В расшатанном мире вседозволенности христианство давало людям системообразующие ценности, необходимые им. Категорический императив – повеление и табу. Ибо людям потребно организовываться в упорядоченный социум. Потребно единство взглядов, ценностей и целей.
Христианство очень терпимо и мягко внешне – и абсолютно твердо и категорично внутри, в своей основе.
Почему римская власть преследовала христиан? Потому что умные люди понимали: христианство с его целеустремленностью, идеализмом, равенством и непротивлением разрушит Рим! И обратит все в хаос!
Ну так так оно и вышло.
