Дальше всё пошло быстрее. Гномов вызывали одного за другим и прощали кому, как Толстуну, несколько дней, а кому и несколько лет, как Безухому, коренастому гному с бандитской рожей, правого уха у него не было. Говорит, в бою с троллями потерял. А тут вдруг выяснилось, что в драке-то в драке, только не с троллями, а с гномами, причём обидчика он заколол шпагой. Ну, да и его простили.
Последним зашёл молодой ещё парнишка, только борода начала пробиваться. Ивашка на него раньше и особого внимания не обращал. Звали его Серьга, за серёжку в правом ухе. И тут оказалось, что его приговорили к пожизненной каторге на галерах, за то, что он ограбил и убил всю семью рыбака гнома, когда тот сдал товар и задержался на день у Серьги дома, как у своего хорошего знакомого, чтобы утром на базаре купить жене и дочери подарков. Ночью Серьга их всех зарезал спящими, а деньги забрал себе. Да напился и по пьяной лавочке проболтался в забегаловке. Судьи не решились отпускать его на свободу. Они поставили условие, что если капитан возьмёт его на свой корабль матросом, то, проплавав пять лет, Серьга снова сможет прийти в суд и тогда по отзыву капитана они решат, исправился ли он окончательно.
Все остались довольны, судьи собирали дела и угощались на прощанье ромом. Старик судья, звали его Филином, за косматые брови, пригласил Ивашку в гости, говорил, что они с женой будут очень рады, и что Ивашка им теперь будет за место погибшего сына, и, конечно, опять шмыгал носом у Ивашке на плече.
Только судей отправили на берег, как стали прибывать матросы. Кто радостный – встретился с родными и знакомыми, а кто как Филипп, например, мрачнее тучи. Домик его полностью сожгли, а жену с сыном захватили в плен. Он метался по палубе как разъярённый лев и через каждые несколько минут подходил к Ивашке или эльфу, вышедшему на палубу погреться на солнышке, с просьбой научить его пускать молнии в гоблинов.
Стали поднимать из трюма трофеи: корзины с драконьей скорлупой, ткани, что у гоблинов захватили, казну фрегата. Огромные как блюдца гоблинские деньги весело переливались на солнце золотом и серебром. Отдельной горкой сложили гоблинское оружие, страшенного размера мечи. Гном его и поднять-то не сможет. Арбалеты были похожи на гарпуны, каким так мастерски владел Толстун. Всю эту кучу наполовину закрывал флаг их зелёный с жёлтыми звёздами по углам.
Губернатор был точен. Только склянки пробили полдень, как его лодка ткнулась носом в борт фрегата. С ним и шериф был и капитан стражников. Ивашка немного волновался. И как-то даже неуютно себя чувствовал в новеньком офицерском комбинезоне с золотым шитьём. У губернатора на мундире меньше золота было. Матросы стояли ровными рядами, палуба блестела, солнечные зайчики играли на ней, отбрасываемые начищенной медью. Фрегат выглядел великолепно.
Начальство обошло его весь с носа до кормы, весь трюм облазили. И лица их с каждой минутой всё шире расплывались в улыбках.
- Молодцы. Это не корабль. Это просто смерть гоблинам. Теперь мы на равных можем с ними в море воевать. Капитан, сколько гномов команды, по-твоему, нужно для такой громадины? – обратился губернатор к собравшимся в капитанской каюте.
- Гномов сто. И можно десант перевозить, ещё около сотни.
- Вот и я так думаю. А двести гномов, да на таком красавце, с любым гоблинским кораблём справятся. В общем, так. Ты этот фрегат у гоблинов отбил, тебе на нём и командовать. Набирай матросов, своих кого хочешь, оставь. Вот я смотрю у тебя штурман совсем молодой. Это и есть тот богатырь, что дракона убил и гоблинов крошил как капусту? Вы знаете, что Эрл Рыжебородый мне прадедушкой приходится. Я им горжусь. Вот и тобой штурман внуки гордиться будут. Жена-то есть у тебя, дети? – сменил он вдруг тему.
- Не знаю даже. Я хотел жениться на одной учительнице, у неё муж погиб, и девочка есть. Но вот жива ли она, и захочет ли за меня замуж выходить? – честно признался Ивашка.
- Как это не захочет. Да я сам пойду за тебя её сватать. Отцом посажённым буду. Думаю, мне уж она не откажет. Ну, ордена вам в столице король вручит, а я могу только медаль дать «За заслуги перед гномами». Это мой подарок тебе на свадьбу.
Лодка шла удивительно медленно. Еле вздымались и опускались вёсла. Пирс почти не приближался. На секунду Ивашке показалось, что даже удаляться стал. Был отлив, и гребцам приходилось бороться и с волной и с течением. Когда сильно куда ни будь рвёшься, время словно нарочно останавливается – не успевает за полётом мысли.
