– А… в какую больницу мы едем? – спросила Рита минут через десять, заметив, что Раис движется в противоположном направлении от Бротцу, самой ближайшей больницы.
– Я передумала, синьора. Если мы попадем в отделение неотложной помощи в это время из-за простого ушиба, то выйдем оттуда только завтра утром. У нас в управлении лучшие врачи, которые могут вас осмотреть в кратчайшие сроки, – заверила Мара с улыбкой на губах. – Или вы хотите в больницу?
– Я… Нет, как скажете.
– Замечательно, – сказала Мара.
До конца пути она не проронила ни слова; это тоже было частью стратегии. Раис знала, что в эту минуту женщина истязала себя тысячей вопросов, что только усугубляло ее состояние тревоги. О лучшем Мара не могла и мечтать.
Далекие лица вновь появляются в лицах, что меня окружают: люди, которые вроде бы исчезли с земли и из памяти, растворились в небытии, но вместо этого повторяющиеся, сами того не зная, в поколениях, в вечности рода – и непонятно, торжество это жизни или смерти.
Они создали у профессора иллюзию, что этот вызов действительно подразумевает под собой простое сотрудничество, оставив его в одиночестве примерно на час в комнате, где он пролистывал фотографии последователей «Нураксии», выискивая знакомые лица. Тем временем его жену отвели в другую маленькую комнатку, где главный врач осмотрел ее и обработал синяк на лице; два инспектора попросили его успокоить женщину и сделать так, чтобы она чувствовала себя в безопасности, создав у нее впечатление, что худшее уже позади и что она скоро вернется домой с мужем. Бред сивой кобылы. В эту ночь отсюда никто не выйдет.
Проинформированный Фарчи и Маццоттой о последних событиях, прокурор подписал постановление об обыске и изъятии любых улик из кабинета профессора: так что Айелло отправился в университет с двумя криминалистами, а Феррари продолжал прочесывать дом с еще большей командой, которая также осмотрит машину Нонниса.
Психологически более сильным из двоих был муж, поэтому они с Маццоттой договорились о «любезной» линии допроса, которая заставила бы его ослабить свою защиту. Идея заключалась в том, чтобы усыпить его бдительность и выиграть время, пока коллеги не найдут – дома, в машине или в кабинете – неопровержимые улики, чтобы иметь возможность выдвинуть официальное обвинение. Ева больше общалась с подозреваемым, так что допросить его должна была она.
– Важно, чтобы она делала это одна, дабы у него не создалось впечатление, что он под следствием, – сказала Маццотта.
– Без проблем, синьора.
– Вы же должны избрать диаметрально противоположную стратегию, – предложила судья Маре.
– Надрать ей задницу.
– Я бы выразилась по-другому, но да, в общем и целом концепция такова, – ответила Аделе, не в силах сдержать улыбку.
– Фарчи и я будем наблюдать и слушать, чтобы вмешаться в случае необходимости. Можем приступать?
Инспекторы кивнули, и танцы начались.
– Вот и я, – сказала Ева, ворвавшись в комнату. Под мышкой у нее была толстая папка, в руках чашка дымящегося кофе и двухлитровая бутылка воды с двумя пластиковыми стаканами. – Пожалуйста, это вам. Я подумала, что вам пригодится, – сказала она, протягивая стаканчик.
– Огромное спасибо. Очень любезно с вашей стороны, – ответил Ноннис.
– Не за что. Вы нашли что-нибудь? – спросила Ева, снимая кожаную куртку и вешая ее на стул. Она попросила Фарчи увеличивать температуру в комнате на несколько градусов каждые полчаса: старая полицейская уловка.
Профессор вынул из папки десяток фотографий с соответствующими документальными файлами субъектов.
– Вот эти. В основном это люди, которых мне довелось встретить во время конференций или презентаций книг, связанных с сардинской археологией или антропологией. Если на конференции затрагивалась какая-либо околоэзотерическая тема, они тут же вырастали там, как грибы, – сказал он с ноткой отвращения в голосе.
– Отлично, – прокомментировала Ева, открывая блокнот и, видимо, записывая какие-то данные. – Коллега передала мне: у вашей жены все хорошо, никаких осложнений после «падения». Через час она уже будет дома.
Ноннис кивнул. Его лицо выражало тревогу и дискомфорт. Было видно, что он спешит задать ей много вопросов, но у него хватает ума держать рот на замке.
Щедро налив ему стакан воды, Ева сказала, что нужно начинать с правильной ноты.
