– У острова много недостатков, но это рай, поверь мне. Ты ведь такую погоду не ждала? – спросил Фарчи. Они сидели на скамейке в парке перед зданием суда.
– Совсем не ждала.
– Нам, местным жителям, везет. У нас восемь месяцев лета, три месяца весны и совсем немного осени или зимы, зависит от года. В этом году, кажется, лето не хочет уходить… Ты не против, если я покурю?
– Нет, шеф.
– Хорошо. Итак, это суд, плюс еще прокуратура. Как видишь, они рядом с нашим отделом. Это ускоряет работу. На следующей неделе я свяжу вас с судьей, которого генеральный прокурор выбрал для ведения нераскрытых дел. Он будет вашим контактным лицом для получения ордеров, разрешений и запросов на образцы ДНК и тому подобное.
– С ним легко работать? – спросила Ева.
– С ней. Это хорошая женщина, у нее есть совесть, и она профессионал. Если мы закроем нераскрытые дела, она тоже от этого выиграет, так что не волнуйся, она сделает все, чтобы облегчить вашу работу… Слушай, я надеюсь, что первое впечатление от всего тебя не слишком напугало. Раис может быть крепким орешком, но, поверь мне, она очень хороший человек и знает, как вести расследование. Характер у нее так себе. Она кажется
– Послушайте, кроме того затруднения, что я иногда не понимаю, что она говорит, и у меня такое впечатление, что она замышляет мучительнейшую пытку, чтобы меня ей подвергнуть, – в остальном Раис мне кажется прекрасной женщиной, – сказала Ева, улыбнувшись. – Почему она в отделе нераскрытых преступлений?
– Из-за конфликта с высшим руководством. У нее были проблемы с квестором. Если она захочет, сама тебе расскажет. Могу сказать, что они хотели ее кинуть, а люди, которые должны были ее защищать, ее коллеги, воспользовались возможностью убрать ее с дороги. Один из коллег, в частности, использовал этот эпизод, чтобы получить повышение.
– Мерзость.
– Можно и так сказать. Так что ты прекрасно представляешь, как ей не терпится работать в паре с женщиной. Отдел нераскрытых преступлений будет для вас настоящим лимбом, если только…
– Если мы не сможем закрыть дела, – закончила его фразу Ева.
– Точно. Мара знает, что это единственный выход из туннеля, так что не думаю, что она доставит тебе много неприятностей. Просто прояви немного терпения в первое время, а потом, я уверен, она расслабится. А ты?
– Что я?
– Как я уже говорил, с твоим резюме здесь, в такой тихой, временами сонной провинции ты только тратишь время. Я не хочу знать, почему они послали тебя к нам…
– Вы действительно не знаете? Достаточно одного телефонного звонка.
– Я не буду никуда звонить, если ты не облажаешься. Единственное, что я хочу знать, доставишь ли ты мне неприятности. Я очень прямолинеен в этом вопросе. Если играешь по правилам и добиваешься результата, мне все равно, что было у тебя в предыдущих командах.
– Я здесь не для того, чтобы создавать проблемы, синьор.
– Отлично. Если не хочешь причинять мне неприятности, забудь такие слова, как «Милан», «Интер» и, того хуже, «Ювентус»[45], хорошо? Здесь у нас болеют только за «Кастедду»[46].
Глаза Евы расширились, как будто у нее была слуховая галлюцинация.
– Прошу прощения, ты серьезно?
– Серьезнее некуда.
– Я ненавижу футбол.
– Теперь нет. Ты на сардинской земле, поэтому с этого момента поддерживаешь «Кальяри». Попробуй что-то сказать против, и я заставлю тебя дежурить на выходных и носить в сумочке священную карточку с Джиджи Ривой[47], ясно тебе?
– Я…
– Я шучу, Кроче. Не принимай близко к сердцу.
Они расхохотались.
– Хорошо, теперь, когда мы решили вопрос с футболом, перейдем к Баррали…
Сардиния не остров. Это архипелаг из множества островков, разделенных не морем, а полосами суши. Некоторые настолько малы, что напоминают атоллы, но каждый имеет свое лицо, а зачастую даже другой язык и обычаи. Границы, которые их разделяют, невидимы для человеческих глаз. По крайней мере, глаз тех, кто не из этих мест. Для здешних они отчетливы, ибо прочерчены кровью еще в незапамятные времена. Нерушимые границы, к которым следует относиться с уважением. Потому что в некоторых местах смерть более священна, чем жизнь.
Границы обширных территорий Ладу в горах были хорошо известны всем, и никому и в голову не пришло бы вторгнуться на этот запретный остров. В прошлом было пролито много крови, чтобы разграничить земли, в которых Ладу стали изгнанниками. В этих местах раз и навсегда застыло время, но Ладу не хотели их покидать. Они были закрытыми для современности, слепыми и глухими к ее обещаниям, и вместо этого посвящали себя жизни в полном согласии с миром природы и ее законами.
