– Мама! – воскликнула Антония.
А Шелтон почувствовал, как кровь прилила к его щекам. Он внезапно вспомнил, что Антония знает французский гораздо лучше матери.
– У него, по-видимому, была необыкновенная жизнь, – заметил профессор.
– Да, – эхом отозвался мистер Деннант, – у него была необыкновенная жизнь. Если хотите знать подробности, спросите нашего друга Шелтона, это очень романтично. А тем временем, милейший, не выпьете ли еще чашечку?
Профессор, человек рассеянный, но не лишенный коварства, попробовал продолжить разговор. Повернув в сторону Шелтона свои укрытые за стеклами глаза, он промурлыкал:
– Ну-с, мистер Шелтон, слово, видимо, за вами.
– Мне нечего сказать, – проговорил Шелтон, не поднимая глаз.
– Мм… В таком случае это скучно, – заметил профессор.
– А вот когда он бродил голодный по Парижу – разве это не трогательная история, милый Дик?
Шелтон взглянул на Антонию – лицо ее было непроницаемо. «Будь оно проклято, ваше самодовольство!» – подумал он, глядя на ученого мужа.
– Нет ничего более увлекательного, чем голод, – сказал тот. – Рассказывайте же, мистер Шелтон.
– Я не умею рассказывать, – отрезал Шелтон. – Никогда не умел.
В эту минуту Шелтона очень мало беспокоил Ферран, его присутствие или отсутствие, да и вся его история: он смотрел на Антонию, и на сердце у него становилось все тяжелее.
Утро было пасмурное и душное, парило. Антония занималась музыкой, и в комнате, где сидел Шелтон, тщетно пытаясь увлечься книгой, слышно было, как девушка с яростью разыгрывает гаммы, отчего на душе у него становилось еще сумрачнее. Он не видел ее до второго завтрака, да и тогда она опять села рядом с профессором. Она была бледна и болтала со своим соседом, пожалуй, слишком оживленно; на Шелтона она по-прежнему не глядела. Он чувствовал себя очень несчастным. После завтрака большинство гостей разошлись, а остальные принялись судачить о соседях.
– Тут живут еще Фолиоты, – сказала миссис Деннант, – но к ним никто не ездит.
– Ах, Фолиоты! – протянул знаток искусств. – Фолиоты… это те самые… мм… которые… да, конечно!
– Это, право, пренеприятно! Она так мило выглядит на лошади. Ко многим людям с худшим прошлым все же ездят гости, – продолжала миссис Деннант, затрагивая скользкую тему с той откровенной уверенностью, которую могут позволить себе известные люди при известных обстоятельствах, – но пригласить их к себе все равно невозможно: вдруг придут еще гости?
– Разумеется, – согласился с ней знаток искусств. – Я когда-то был знаком с Фолиотом. Ужасно жаль! Говорят, эта женщина была очень красива.
– О нет! – воскликнула миссис Деннант. – Я бы сказала, скорее интересна, чем красива.
Шелтон, немного знавший даму, о которой шла речь, заметил, что о ней говорят так, словно ее уже не существует. Он не глядел в сторону Антонии: хотя его немного смущало, что этот разговор возник в ее присутствии, он боялся убедиться, что она сидит и слушает со своим обычным безмятежным выражением лица, точно Фолиоты не люди, а существа совсем иной породы.
На самом же деле в глазах ее притаилось любопытство, в еле заметной улыбке читался нетерпеливый вопрос, пальцы непроизвольно катали хлебные шарики. Вдруг она зевнула и, пробормотав извинение, поднялась из-за стола. Шелтон догнал ее у двери.
– Куда вы?
– Гулять.
– А мне можно с вами?
Она покачала головой.
– Я возьму с собой Тоддлса.
Шелтон открыл перед ней дверь и вернулся к столу.
– М-да, – говорил знаток искусств, потягивая херес, – боюсь, что для молодого Фолиота теперь все кончено.
– Как жаль! – вздохнула миссис Деннант, и на ее добром лице отразилось искреннее огорчение. – Ведь я знала его еще мальчиком. Конечно, он сделал большую ошибку, что привез ее сюда. Положение их тем более двусмысленно, что они даже не могут пожениться. Да, по-моему, он сделал большую ошибку.
– Неужели вы считаете, что это имеет какое-то значение? – спросил знаток искусств. – Даже если бы этот… как его… дал ей развод, я, право, знаете ли, не думаю, чтобы…
– Ну что вы, конечно, это имеет значение! Очень многие со временем сочли бы возможным посмотреть на это сквозь пальцы. Но сейчас положение у них просто безнадежное, совершенно безнадежное. Да и окружающие чувствуют себя неловко, встречая их вместе. Тэлфорды и Баттервики, например – кстати, они обедают у нас сегодня, – живут рядом с ними.
– Вы когда-нибудь встречали ее раньше, до… мм… до перемены в ее судьбе? – спросил знаток искусств, неожиданно улыбнулся, обнажив зубы, и сразу стал похож на козла.
– Да, я видела ее однажды у Брэнксомов. Мне тогда она показалась очень милой.
– Бедняга! – сказал профессор. – Мне говорили, что он как раз собирался завести псовую охоту, когда это случилось.
– К тому же у него дивная охота. В свое время Алджи довольно часто охотился у него, а теперь, говорят, к нему ездит только его брат. Право, это так грустно! А вы знали его, Дик?
– Фолиота? – рассеянно переспросил Шелтон. – Нет, я с ним незнаком. Ее я встречал раз или два на скачках.
