— Я скучаю по бурбону. — Этот комментарий заставил меня сглотнуть. Я бы многое отдал за то, чтобы растопить лед между нами. Мои глаза исследовали ее тело.
— Что на тебе надето? — Я понял, что она одета не так, как кто-то в заключении, а как девушка, потерянная в лесу. Обрезанные шорты цвета хаки и красная майка — не то, что ожидал увидеть. Она выглядела как какая-нибудь звезда, застрявшая на острове, с ее длинными ногами, выглядывающими из-под коротеньких шорт, и сочной грудью, выпирающей из выреза майки. Я сглотнул от тех картинок, что представил, хотя не должен был.
— Почему не что-то вроде того сафари-дерьма, что носят обычно. — Но я остановил себя; если у нее нет денег на одежду, то как же она платит за все, что нужно на этом острове? Я обязан был оплатить это из своего кармана, даже несмотря на то, что это было принудительное наказание. Я продал свой NCR Leggera 1200, уличный байк, чтобы покрыть расходы на программу.
— Ты слишком тощая, — ворчу я.
— Ты обвиняешь меня в этом? — Ее глаза загорелись, и лиловый цвет радужки стал темнее.
— Нет, нет... я просто… у тебя есть еда? Тебе кто-нибудь привозит еду? — Я не знал, почему мямлил, но хотел убедиться, что у нее достаточно еды.
— Я в порядке, — ворчит она, опуская руки и зарываясь ими в песок, как я.
— Ты выглядишь уставшей, — добавил я.
— О, да ты сегодня полон комплиментов, это так ты цепляешь девчонок? Ладно, я знаю, как ты цепляешь девчонок. — Закатил глаза на её реплику.
— И что это значит? — огрызнулся и запустил руку в свои отросшие волосы.
Она проигнорировала мой тон.
— Ты превращаешься в медведя, — сказала она, меняя тему разговора и кусая уголок губ. Я не мог сказать, пыталась ли она обвинить меня в ответ.
— Я не могу побриться, если не вижу себя. — Она ухмыльнулась. Это было натянуто и против воли, но уже что-то. Джулиет была натуральной, но станет еще красивее, если будет искренне улыбаться.
— Чему ты улыбаешься, мышка? — Огонь потух в ее глазах, и она отвернулась от меня.
— Ты думаешь, я слабая, так ведь? — Джулиет оперлась руками о песок и встала. Моя рука потянулась за ней еще до того, как осознал, что схватился за ее тонкое запястье. Кожа была теплой, горела под моей рукой. Я не хотел, чтобы она уходила. Я не разговаривал ни с кем неделями. Просто присутствие другого человека приносило мне комфорт, и не хотел, чтобы мы расстались на дурной ноте.
— Останься. — Она вздохнула. — Ты сказала, что не спишь, если хочешь, спи здесь, я буду наблюдать. — Ее глаза стали шире и превратились в ярко-лавандовые. — Я имею в виду, что могу спать снаружи палатки. Я не трону тебя. — Я отпустил ее запястье и поднял руки в жесте «сдаюсь». Девушка облокотилась на меня, оттолкнулась и встала.
— Я не могу остаться здесь, — прошептала Джулиет, ее голос дрожал. Трясущейся рукой она заправила волосы за ухо.
— Тогда почему ты сегодня пришла сюда? — огрызнулся я, вставая и поворачиваясь к ней. Я на голову выше ее.
— Я не знаю, — проворчала она, качая головой и снова смотря на море.
Воздух между нами потрескивал, напряжение нарастало. Животная часть меня хотела просто перекинуть ее через плечо и унести в палатку; я хотел заставить ее поспать. Она выглядела как живой мертвец, мне не нравилась мысль, что она беззащитна несмотря на то, что ее дом на пятиметровой высоте. Джулиет повернула голову ко мне и подняла глаза.
— Я возвращаюсь в свой уголок этого острова. — Она обняла себя руками точно так же, как в тот раз, когда напала змея.
— Хорошо, — зарычал я.
— Хорошо, — повторила она, обходя меня и исчезая в джунглях.
День 28
Джулиет
Я принуждала себя идти обратно к своему домику, как будто ты пытаешься заставить уйти ребенка, у которого истерика. У меня это отняло много сил, больше, чем я ожидала, чтобы прийти к нему на берег и ждать. Я хотела поблагодарить Така за спасение, но в тот момент, когда он открыл рот, снова возненавидела его. Я ударила по листьям, как только мое субтильное тело скрылось в джунглях.
Дошла до веревочной лестницы, когда мир пошатнулся. Вытерев лоб, я все равно продолжила лезть вверх, несмотря на трясущиеся руки. В какой-то момент моя нога соскользнула со ступеньки, и мне пришлось сильнее ухватиться руками за лестницу. Когда добралась до верха, с меня тёк холодный пот. Я снова стерла влагу со лба и поняла, что он горел, хотя прежде чем идти к нему, приняла холодную ванну.
Я даже не знала, почему хотела пойти к нему чистой. Он не был важен для меня. Меня не волновал тот факт, что он назвал меня тощей или усталой. Я действительно устала. Карабканье по лестнице отняло все мои силы даже на то, чтобы затащить ее наверх. Я хотела доказать ему, что не слабая, но потом он назвал меня «
Легла в кровать и перекатилась на свою сторону. Мои зубы стучали, так что я укуталась в плед и провалилась в усталый сон.
***
