Дверь сорвали и тут же с визгом отпрыгнули в сторону. Таня, хихикая, зашлепала по коридору. В конце коридора был балкончик, откуда можно было обозреть весь холл. В последний раз взгляну на джентльмена. Любопытство не порок, но большое свинство. Последнее свинство в жизни – взгляд на мужскую свинью, которая внизу ждет свинью женскую.
Внизу в кресле, закинув ногу на ногу и внимательно изучая последний номер «Курьера», сидел безукоризненно выбритый и причесанный Андрей Арсеньевич Лучников в великолепном от Сен-Лорана полотняном костюме. Он был так увлечен газетой, что не замечал ни паники, возникшей среди отельной прислуги, ни струй воды, льющихся с балкона в холл, ни ручья, катящегося уже по лестнице вниз, ни голой Тани, глядящей на него сверху.
– Андрей! – отчаянно закричала она.
Хлопнулась вниз и разбилась вдребезги бутылка кока-колы и стакан. Рассыпались по мокрому ковру десятки разнокалиберных таблеток.
Он мгновенно все понял и взлетел наверх, обхватил бьющуюся Таню за плечи и прижал к себе.
За стойкой рецепции отлично вышколенные профессионалы портье и его помощник делали вид, что ничего особенного не произошло. Между собой они тихо переговаривались.
– Обратите внимание, Мухтар-ага, какие невероятные дамы стали приезжать к нам из Москвы.
– Да-да, там определенно происходят очень серьезные изменения, Флинч, если начинают появляться такие невероятные дамы.
– Что вы думаете, Мухтар-ага, насчет Идеи Общей Судьбы?
– Я уверен, Флинч, что мы принесем большую пользу великому Советскому Союзу. Я хотя и не русский, но горжусь огромными успехами СССР. Это многонациональная страна, и, между прочим, там на Волге живут наши братья-татары. А вы, Флинч? Мне любопытно, что вы, англо-крымчане, думаете о воссоединении?
– Я думаю, что мы хорошо сможем помочь советским товарищам в организации отельного дела.
– Браво, Флинч, я рад, что работаю с таким прогрессивным человеком, как вы.
– Господа! – крикнул им сверху Лучников. – Помогите, пожалуйста, погрузить багаж дамы в мою машину!
Через четверть часа они уже неслись в хвостатом «Питере-турбо» по Главному фривею в сторону столицы. Андрей каждую минуту целовал Таню в щеку.
– Вместо всех тех таблеток прими вот эту одну, – говорил он ей, протягивая на ладони розовую пилюлечку транквилизатора. – Все позади, Танюша. Это я во всем виноват. Я увлекся своими российскими приключениями и забросил тебя. Хочешь знать, что произошло с тобой этой ночью?
– Нет! – вскричала Таня. – Ничего не хочу знать! Ничего не произошло!
Таблетка вдруг наполнила ее радостью и миром. Пространство осветилось. Благодатная и мирная страна пролетала внизу под стальным горбом фривея, проплывали по горизонту зеленые холмы, ярко-серые каменные лбы и клыки древних гор, страна наивной и очаровательной романтики, осуществившаяся мечта белой гвардии, вымышленные города и горы Грина.
– Со мной ничего не происходило, любимый, – бормотала она. – С того дня, как ты ушел из нашего дома, со мной не происходило ничего. Был пустой и бессмысленный бред. Со мной только сегодня что-то произошло. Ты приехал за мной – вот это и произошло, а больше ничего.
Лучников улыбнулся и еще раз поцеловал ее в щеку.
– Дело в том, что тебя выследила «Волчья сотня», это законспирированное (ну, впрочем, в наших условиях любая конспирация – это липа) крайне правое крыло СВРП, Союза Возрождения Родины и Престола. На Родину и Престол они, честно говоря, просто кладут с прибором. Это просто самые настоящие фашисты, бандюги, спекулирующие на романтике «белого движения», отсюда и хвосты волчьи, как у конников генерала Шкуро. Они малочисленны, влияние их на массы почти нулевое, но оружие и деньги у них есть, а главное – наглое хулиганское безумие. Дело тут еще в том, что во главе их стоит сейчас некий Игнатьев-Игнатьев, бывший мой одноклассник и ненавистник в течение всей моей жизни, у него ко мне какой-то комплекс, скорее всего, гомосексуального характера. Вот он и организовал нападение на тебя. Они следили за тобой все эти дни и наконец устроили киднеппинг. Собирались изнасиловать тебя и осквернить только лишь для того, чтобы отомстить мне и пригрозить лишний раз. К счастью, это стало известно еще одному нашему однокласснику – Вадиму Востокову, осваговцу, и тот немедленно соединился еще с одним нашим одноклассником Сашей Черноком, военным летчиком, который и поднял по тревоге свою спецкоманду. Теперь все эти субчики сидят на гауптвахте Качинского полка и будут преданы суду. Вот и все.
– Вот и все? – переспросила Таня.
– Вот и все. – Новый поцелуй в щеку. – Двойной Игнатьев – выродок. Все мои одноклассники по Третьей симферопольской гимназии царя Освободителя – друзья и единомышленники. Нас девятнадцать человек, и мы здесь, на Острове, не последние люди. Ты в полной безопасности, девочка моя. Как я рад, что мы наконец-то вместе. Теперь не расстанемся никогда.
Они уже кружили над Симферополем, готовясь нырнуть в один из тоннелей Подземного узла. Невероятный город простирался под ними.
