Стефан смотрит в ее сторону, но делает это, чтобы видеть Аню. Аня как будто только этого и ждет и сразу замечает, что он смотрит на нее. Но теперь, когда Стефан повернулся, она виду не подает, ни одна ресница не дрогнула. «Корова коровой!» — думает Стефан.
Фрау Майнерт говорит:
— Я прочту вам самое начало книги. — Она тут же садится за стол. Голос с первых же слов делается мягким и ласковым: — «Видишь огоньки там далеко внизу?»
Огоньки там далеко внизу — это на море.
…Ночь. Они с Николо вышли в море, лодка старая, но ведь лодка у рыбака Куланке тоже старая, а Куланке всегда говорил: «Если отдам, счастья мне не будет». Может быть, и Николо тоже так думает? Нет, он мечтает о новой лодке, поет песню о рыцаре Орландо, и Сальви, услыхав о счастье рыцаря Орландо, спрашивает Николо: «А где мне счастье найти?»
Сам-то он, Стефан, не хотел уезжать. От бабушки. От Тассо. От рыбака Куланке. Дни и ночи они проводили на реке. И весной на реке, и летом, и осенью, и зимой — вся жизнь на реке! И остров там — вокруг камыши, кустарником зарос. По утрам оттуда лебеди слышны. Нет, Стефан не хотел уезжать, хотел там остаться.
Но Сальви-5 уже ушел из своей деревушки…
— Так и началось его большое путешествие, — сказала фрау Майнерт, закрывая книгу и зажав указательный палец между страницами. — А как вы относитесь к счастью?
Класс смотрит на учительницу. Все молчат. Не знают, как ответить на такой вопрос.
— Ну как? Ничего в голову не приходит? Счастье? Что вы об этом думаете?
Лица оживают, у многих уже есть что сказать. Первым тянет руку Марио Функе:
— Мне вчера счастье подвалило: забыл ключ от квартиры, но брат был дома.
После него выступает Парис Краузе:
— Моей тетке как-то здорово повезло. Окна мыла и упала. И ничего. Счастье, значит.
— А я с ве́лика упал и не разбился! — выкрикивает Губерт Химмельбах.
Стефан даже вздрагивает — что это Губерт так кричит! Но теперь уже кричит Марио:
— Выиграть в спортлото — счастье!
Фрау Майнерт слушает, порой кивает, но правильного ответа еще никто не дал. Правильный ответ может, пожалуй, Рита знать, вон она уже встала. Движения у нее четкие, даже рассчитанные: поворот головы — и волосы золотом рассыпаются по плечам.
— Все, что вы говорите, — решительно заявляет она, обращаясь к мальчишкам, — никакого отношения к счастью не имеет, к счастью, какое пошел искать Сальви…
— А какое он пошел искать? — спрашивает Марио Функе.
— Например, когда есть человек, который тебе очень дорог. Это счастье.
Мальчишки смеются. Марио кричит:
— Это ты про любовь, что ли?
— Осел! Ты осел! — говорит Рита.
— Поаккуратней, пожалуйста, прошу вас, — делает замечание фрау Майнерт, а одна из девочек говорит:
— Бедный ослик, он-то тут при чем?
Рита оглядывается на Стефана, как бы случайно конечно, но в то же время успевает пристально посмотреть на него. Стефан чувствует, как у него горят уши и почему-то делаются очень тяжелыми. Ох уж эта Рита! С тех пор как она его поцеловала… когда ж это было: в среду, две недели назад, вечером… пахло корицей, — ну да, с того вечера с поцелуем и после ухи у Артура Рита очень пристально смотрит на него. Будто было у них что-то. Было, видите ли.
— Любовь, — говорит фрау Майнерт, обращаясь к Марио Функе, — хотя тебе это и кажется смешным, любовь и счастье тесно связаны друг с другом. Любовь вообще, так сказать. В том числе и любовь брата к сестре, и наоборот, или возьмите вашу любовь к родителям или к другу.
— Я своего папочку очень люблю, — говорит Хайделинде Вайссиг, — и очень боюсь, как бы с ним не случилось чего, когда он в рейс уходит. А когда он вдруг стоит в дверях — прилетел, значит, тогда я самая счастливая.
На этот раз никто не смеется. Летать на авиалайнере — чего ж тут смешного? Каждый день сообщают об авиакатастрофах. Нечего над Хайделиндой смеяться!
— А я считаю, что можно быть счастливым, когда нет отца, — говорит Парис Краузе.
Тихо делается в классе. Наклонив голову, фрау Майнерт спрашивает:
— Как ты это понимаешь?
— Так: когда нет папы.
— Но ведь без папы…
— У меня нет папы.
— Это я знаю, — говорит фрау Майнерт. — Я только думала, что тебе его недостает.
— Никогда, — говорит Парис Краузе. — Я только радуюсь. У меня было два разных папы. А теперь ни того, ни другого. И я рад!
— Лучше, когда есть папа, — говорит Стефан Кольбе. При этом он думает о своем отце, Германе, о годах, прожитых у бабушки. Он ведь тогда все равно как без папы жил, только по субботам и воскресеньям отец в гости приезжал. Иногда только в субботу приедет, а то и в воскресенье или совсем не приедет. Стефан очень тосковал по отцу. Вдруг вечером затоскует, и хочется ему, чтобы папа был с ним, дни считает до следующего приезда…
— Итак, счастье — это… — говорит фрау Майнерт. — Без счастья невозможно жить. Без счастья мы были бы обделены и очень бедны.
Стефан смотрит на Аню. В самый последний раз смотрит на Аню с ее модными белыми полусапожками. Очень она похожа на Тассо. Нос, волосы, подбородок… Но в остальном ничего в ней нет от Тассо. Не смотрит она на него. Стефан отворачивается и тоже больше смотреть не будет. Никогда в жизни.
