Тем горше оказалось разочарование. Просвет впереди был уже близок, кусты поредели, и даже уставший дядя Саша, который даже не захотел расстаться со своим драгоценным пулемётом, начал невольно ускорять шаг. И тут Влада что-то ударило в и без того пострадавшую руку, да с такой силой, что парня развернуло. Лопатин со всего маха ткнулся лицом в землю. На секунду показалось, что руку оторвало вовсе — такая боль вспыхнула в плече. Рядом строчил пулемёт. Лопатин пошевелился и обнаружил, что рука всё-таки есть, просто действовать ей невозможно. Правой он нащупал автомат, и выставив его куда-то в сторону, куда стрелял дядя Саша, зажал спусковой крючок.
— Давай назад отползай. Мы тут как тот клоун из анекдота, который спрашивает: «Кто здесь?»
Этот анекдот Влад знал, но сейчас ему было не смешно. Ползти было больно, и совсем непонятно — куда. Местность как назло ровная, не скроешься. Ненадолго затихшая стрельба снова возобновилась — это дядя Саша пытался отогнать противника. А над головой стучали дротики и Влад совсем не понимал, откуда стреляют. Явно не оттуда, куда стреляет дядя Саша. Значит, их окружили по крайней мере с двух сторон.
Они всё-таки нашли небольшое укрытие, но это была агония, и оба это понимали. Толку-то с того, что прямо сейчас их не убьют?
— Хреново, что у нас гранат нет, — вздохнул дядя Саша. — Ну да где бы мы их взяли? Там у этих вояк хрен разберёшся. Может быть всё, что угодно, но найти это — бесполезно, чёрт ногу сломит. Чудо, что пулемёт нашли! Ты это, Влад, если что — я рад, что мы с тобой познакомились. Да и то, что провалились — тоже рад. Как будто проснулся, наконец, пожил по-настоящему. И я считаю, что это благодаря тебе. На тебя насмотрелся. Даже не жаль, что сейчас убьют.
— Я тоже рад, что мы подружились, дядь Саш, — прохрипел Влад. Он уже укололся обезболивающим, и даже руку себе перетянул жгутом. Зачем — сам не понимал.
— Ладно, подходят, суки. Давай ещё хоть пару с собой заберём. Хочу, чтобы они запомнили наш островок.
Помирать не хотелось до визга, но Влад старался этого не показать. А вообще, хотелось выть от ужаса и рыдать, потому что жизнь ему в последнее время нравилась. И очень сильно. Лопатин, наконец, заметил врагов. До этого не видел за кустами, а тут — появились. Опять серебряные. Дядя Саша дал очередь из пулемёта, и враги шустро залегли. Быстро учатся. Начали стрелять в ответ, над головой застучало и засвистело.
— Вот и всё, — пробормотал сосед. — Щас эти нас прижмут, а другие — обойдут.
— Ты это, дядь Саш, погоди пока помирать, — Влад, увидев врагов, наоборот, воодушевился. — Только не удивляйся, ладно?
Трёх серебряных он видел. Ещё двоих мог угадать. И расстояние… из-за того, что кусты и поросль здесь густые, серебряные смогли подобраться близко. Метров тридцать всего. Достать из пулемёта — невозможно, там, где они упали, есть укрытия. Правда, и атаковать пока не могут. Ну да, им это и не надо. Считай, в ловушку загнали. Вроде патовая ситуация — стоит Владу с дядей Сашей встать, чтобы куда-нибудь перебежать — расстреляют.
«Ну, это вы думаете, что патовая, — хмыкнул Влад, — рука вот только…» Левая рука так и не работала. Обезболивающее подействовало, да так, что голову немного туманом застилает, и ещё тошнит сильно. Всё-таки второй шприц-тюбик за короткое время. Рука, тем не менее, даже не двигается. Возможно, кость перебита, или ещё что-то серьёзное. Дротики летят медленнее, но они крупнее пули.
«Ладно, чем дольше тяну, тем толку меньше, если получится».
Влад прикрыл глаза, и очень, очень захотел быть за спиной той троицы, что он видел. Там у них кусты за спинами как раз. Защита от пуль никакая, но не увидят сразу. Лопатин чуть моргнул, и действительно оказался за кустами. В том же положении, в каком был до этого, то есть спиной к врагу, да ещё и лёжа.
Где-то позади вдруг охнул дядя Саша, а потом, видно, от полноты чувств, начал стрелять, отчего Лопатин вдруг вспомнил все ругательства, какие знал. Одно дело, когда над головой летят дротики — да, страшно. Но пули всё равно страшнее. Так и свищут.
«Зато не услышат!» — сообразил Лопатин, и поспешил развернуться, пока дядя Саша не расстрелял магазин. А потом, как только пулемёт замолчал, сам начал стрелять, благо серебряные перед ним, как на ладони. Все пятеро. Так они все и померли, даже не поняв, откуда пришла смерть.
— Во даёт, Копперфильд хренов, — раздалось со стороны соседа.
— Дядь Саш, давай сюда, — крикнул Влад.
Снова пулемётная очередь.
— Не хочу тебя расстраивать, но вон там, ещё идут. И они меня видят. Я их, вроде, прижал, так что беги давай. Задержу.
«Угу, иди. Чтобы потом всю жизнь себя сволочью считать? Нет уж, спасибо!»
