За всю свою жизнь она не чувствовала себя счастливее. Но признаться в этом не решалась, потому что не вынесла бы его издевок, боялась услышать знакомые суждения: такие женщины принимают как должное интимную связь с мужчиной. Для них это очередное развлечение, вроде вкусного десерта, им неведомы возвышенные чувства. Казалось, она вот-вот разрыдается.
— Да нет, со мной все в порядке. — Разве это ее голос, такой бесцветный, равнодушный.
Не полагаясь на свою выдержку, Моника схватила смятую одежду, выскочила из кабинета, с шумом захлопнув дверь, и заперлась у себя в комнате.
Она кое-как побросала вещи в чемодан и присела в раздумье. Нет, Стэн не поднимется к ней. А чего от него ждать? Извинения? Он уверен, что осчастливил ее, и не подозревает, сколько новых ран нанес, и ни одна из них не имеет никакого отношения к Филу Крамеру.
Рано утром Моника дотащила свой чемодан до причала. Обычно катер Джоша отправлялся на материк позже, но лучше переждать здесь, чем в доме Кэмпа.
Она смотрела, как готовится к отплытию Джош в самом конце причала. Ее чемодан он уже забрал. Кажется, пора отправляться. Еле передвигая ноги, путешественница прошла к катеру. Когда он отошел от берега, Моника забралась в кубрик, чтобы не видеть, как постепенно исчезает остров. Только спустя какое-то время она вышла на крохотную палубу.
— Я все думал, когда же ты появишься? — раздался знакомый голос, который она не надеялась услышать больше никогда.
Колени у Моники подогнулись, и она вцепилась в поручни, изумленно глядя на Стэна в широкополой шляпе Джоша. Он с невозмутимым видом восседал за штурвалом.
— Ты! — взвилась Моника. — Не удовольствовался тем, что сотворил со мной вчера ночью?
— Я позаботился, чтобы не было детей, — последовал простодушный ответ соблазнителя.
— Не сомневаюсь. Тебе была нужна лишь мимолетная связь, ни к чему не обязывающая, так ведь?
Стэн холодно посмотрел на Монику.
— А разве я мог надеяться на большее?
— Только не со мной. — Гордость не позволяла Монике сказать правду.
— Даже если я сделаю тебе предложение, ты не вернешься со мной на остров?
Это что, новый эксперимент, вроде пресловутой помолвки? — пронеслось в сознании Моники.
— Поскольку это утопия, а еще хуже — злая шутка, я не снизойду до ответа.
— Тебя обидел мой вопрос? А я говорю вполне серьезно.
Монике казалось, что она грезит.
— Обидеть может только тот, кто любит, а мы оба знаем, что этого чувства нет между нами.
— Тогда, наверно, я тебя
Моника подняла на Кэмпа свои ясные глаза.
— Больно? Коришь себя за то, что предал память о Лил?
— При чем тут Лил? Мне нужна ты, моя милая. Вчера ночью я не просто овладел тобой, мною овладела горячая любовь к тебе. Но есть один не делающий мне чести нюанс. Признаюсь, я воспользовался тем, что ты расстроилась из-за Фила…
Моника взглянула на него с сожалением и перевела взгляд вдаль.
— Неужели ты думаешь, что я отдалась тебе из-за его женитьбы?
— Разве нет?
— Боже мой, нет. Я… — Она сжала губы, ибо признание так и рвалось из ее сердца.
— Продолжай, продолжай. А хочешь, скажу за нас обоих? Я люблю тебя. Никогда не представлял, что можно так безоглядно любить женщину. Если бы ты не убежала, я признался бы тебе еще вчера.
— Мне было стыдно за свое нескромное поведение, Стэн, — еле слышно прошептала Моника. — Я думала, что ты окончательно убедился в моей склонности соблазнять мужчин.
Стэн чертыхнулся.
— Никогда не стыдись того, чем наградили не беса. Никогда. Вчера подтвердились лишь мои опасения: я отпугнул тебя своим неистовым порывом.
— Я убежала потому, что поняла: предаваясь любви, мы не любили друг друга. Почувствовала себя униженной.
— В этом недоразумении виноват твой покорный слуга, — покаялся Стэн. — Я так долго внушал себе, мучаясь от глупой ревности, что ты бессовестная авантюристка. Вот и заразил этой бредовой мыслью и тебя. — В душе Моники затеплилась надежда.
— Что же тебя заставило изменить свое мнение?
— Один твой отчаянный поступок: ты бросилась в погоню за Джеральдом, не думая о себе.
— Любой человек так бы поступил.
— Но Элси, например, не способна на самоотверженный шаг. А ты даже не колебалась, рискуя жизнью. А вчера ночью, когда Фил предложил тебе издать твою книгу, ты отказалась и отправила его к Памеле с поджатым хвостом.
Моника неодобрительно хмыкнула.
— Так ты все слышал?
— Каждое слово, хотя ты из гордости опять солгала мне, сказав, что обдумываешь его проект.
— И не собиралась, — возразила она.
— Почему же ты не сказала мне правду?
— Потому что боялась выдать свои истинные чувства.
Стэн остановил двигатель, подошел к Монике и, взяв за руку, усадил рядом со своим местом у штурвала. Близость Кэмпа опьяняла, ее сердце билось с неимоверной частотой, дыхание перехватывало.
— Не пойму, почему же ты боялась признания?
— Боялась, что ты не любишь меня. — Она закрыла лицо руками. — Думала, что твое сердце все еще принадлежит Лил.
Лицо Стэна исказилось, как от острой боли.
