И когда Клава утром проснулась, воздух был золотым и солнце лежало на полу, возле самой кровати. Голова Сережи покоилась на ее груди. И это было так хорошо, так необыкновенно, что она даже готова была заплакать, не веря в свое такое счастье.
И началась сказочная жизнь!
Каждое утро Сережа уходил в свое конструкторское бюро, полный вдохновенных мыслей. Ему казалось, еще совсем немного — и тот корабль, о котором он так мечтал, будет спроектирован, и тогда приступят к его строительству. Но вот что странно — у него вдруг начались нелады с расчетами. Посыпались одна ошибка за другой. Он не понимал, в чем дело. Больше того, весь его замысел неожиданно в главке вызвал сомнения.
В общем, с ним начало твориться после женитьбы на Клаве то же, что и с молодым поэтом Володей Семеновым.
И кончилось все это печально. Его отстранили от проекта, а потом и уволили из конструкторского бюро. Попробовал он устроиться в другой НИИ, но его не приняли. Жить стало трудно. А тут еще родился ребенок. И теща стала ворчать день ото дня все больше.
— Мама, мама, не надо! — доносился из-за стены голос жены.
Но мать была непреклонна, как жизнь со своими суровыми законами приземления.
— Если не может работать конструктором, пускай идет на завод рабочим!
— Мама! Мама!
Он все слышал — будь проклят тот архитектор, который такой домик соорудил. Муха за стеной пролетит — слышно.
— Что будем делать? — сказал он Клаве, когда она пришла к нему заплаканная.
— Не знаю…
— Я тоже не знаю… Из меня словно душу вынули. Я пустой, понимаешь, пустой! Мне нельзя жить. Я должен умереть!
Но он не умер. Стал пить. И чем больше пил, тем безысходнее понимал, что из него ничего не вышло.
Как-то Клава Савельева шла по Невскому проспекту. И неожиданно повстречала… господи, никогда бы не подумала!
— Володя!
Да, это был Володя Семенов, в канадской дубленке, в росомаховой шапке, с «дипломатом». Живо обернулся, улыбающийся, готовый к общению.
— Клава! — подбежал, поцеловал ей руку. А рука у нее к тому времени была уже натруженная, от авосек и сумок, в которых она носила продукты. Мужа у нее уже не было. Спился.
— Как живешь, Володя?
— Клава, милая Клава, — только и сказал он, глядя в ее усталые глаза.
И она поняла, что все, что могло быть с ним прекрасного, все ушло безвозвратно, пропало. И заплакать бы, но сдержалась. Спросила:
— Так как живешь?
— Хорошо, — ответил он. И в его ответе не было похвальбы.
— А в чем заключается твое «хорошо»?
— Я стал известным поэтом.
Была глухая, темная ночь. Старая женщина лежала во тьме и плакала.
— Это все потому, что я несчастливая, — шептала она.
К а т я — 17 лет, ученица средней художественной школы (СХШ).
С о ф ь я Д м и т р и е в н а — ее мать, 37 лет.
Н и к о л а й С е м е н о в и ч — отец Кати, 50 лет.
Т о л и к — любовник Софьи Дмитриевны, 30 лет.
Р у с л а н — 15 лет.
М а т ь Р у с л а н а — 40 лет.
В с е в о л о д — ученик 11-го класса СХШ.
Р а х а т - Л у к у м — ученик 11-го класса СХШ.
А с а н — брат Рахат-Лукума, студент Академии художеств.
Ж о р а — 30 лет, фарцовщик.
1 - й п е н с и о н е р.
2 - й п е н с и о н е р.
С т а р у х а.
П р о п о в е д н и к.
М и л и ц и о н е р.
С л е д о в а т е л ь.
Г о с т и «Б е р л о г и»:
К о л я, В а с я, Л ю с и к, З и н о к, Л ю л я.
М о л о д ы е м а м ы с к о л я с к а м и.
Д в о е в ш т а т с к о м.
Р у с л а н
Я же знал ее. Она из сорок девятой квартиры. Ее зовут Катя! Катя!..
Р у с л а н. Я видел, как она падала. Протянул к ней руки, но не успел… Как она кричала…
1 - й п е н с и о н е р. Я знал ее.
М а м а с к о л я с к о й. Бедная, зачем она так?
1 - й п е н с и о н е р. Жила безнравственно, вот и итог. Видел, как ночью привозил ее один на своей легковухе.
2 - й п е н с и о н е р. Что же родители смотрели?!
