«Ну, ладно, — думал он тогда, — надо не словами, а делом. Слов было много, потому они и обесценились. А вот доказать делом, тогда другой разговор. Но как доказать? Один-то не докажешь… И все-таки у тебя все есть, Егоров. Есть время, есть земля, и есть люди, и есть техника. И главное — есть неистребимое желание работать. У тебя все есть, Егоров!» Ему нравилось вот так, как бы со стороны, обращаться к себе. И это помогало, придавало сил и уверенности. Он засыпал с этой мыслью и просыпался, повторяя ее, как формулу, как закон, как истину!
Открылась дверь, и в ее раме встал, освещенный солнцем, сынишка.
— Коля! — радостно воскликнул Егоров. — Ах, молодец, что приехал! Но как ты добрался один-то, а? — Он подбежал к нему, присел на корточки, чтобы заглянуть сыну в глаза, — увидал их, светящиеся, радостные, озорные, и сразу на сердце стало легко и куда-то далеко отодвинулись все неприятности.
Зазвонил телефон.
— Это я, Клязьмин, — донесся голос участкового, — ты прав, Сиплин ни при чем. И это не твоих ребят дело. Это Карпов из Колосовиц. Говорят, что он еще и сено у вас украл. Мы его задержали. Так что все в порядке. О чем и ставлю тебя в известность.
— Но хоть доработать сегодняшний день дадите?
— Нет. Прямо с поля сняли. Поэтому и звоню. Пока не выясним, кто таков, будет у нас.
— Понятно, — ответил Егоров и тут же набрал телефон механика. — Степан Васильевич, на седьмом поле комбайн без присмотра. Проследи, чтобы ночью не раскурочили. Да по пути зайди к Сиплину. Ну да, к Геннадию, а черт, к Игнатию! И скажи ему, чтобы с утра выходил на работу. — Положил в раздумье трубку: «Еще, чего доброго, Сиплин подумает, что жить без него не могу, уборочная остановится. Подумает, мягонький я. Ну и черт с ним! Неважно, что подумает, лишь бы вышел на работу».
— Трудно тебе? — спросил сынишка.
— На том стоим, Коля, — невесело улыбнулся Егоров. — Но что же, идем домой. Ты с дороги, есть, наверно, хочешь…
За окном была еще темная августовская ночь, с крупными мерцающими звездами. И там, в далеком бескрайнем просторе вечного неба, бесшумно проносился космический корабль с советскими пилотами, надолго оторванными от земного шара.
Мерно раскачивало свои воды Чудское озеро.
Отдыхала земля.
И в своей избе, широко расставив босые ноги, жадно пил из ковша холодную воду Игната Сиплин, готовясь к рабочему утру.
Природа здесь удивительная! Сопки, поросшие лесом. На горизонте вулканы. Они иногда взрываются и засыпают поселок пеплом и гарью, но это бывает редко, так что не беспокойся. Следующее извержение предполагается лет через шесть, не раньше, так как последнее было в прошлом году.
Из окна гостиницы я вижу парочку вулканов, один — Ключевской, другой — Безымянный. Ха! Пока писала, Ключевского уже не вижу, окутался от макушек до пяток тучами. Вернее, укуталась. Это она, наша гордость — Ключевская сопка. Самый высокий вулкан на Азиатском материке, — она страшная модница, ну это и понятно, молода еще — всего пять с половиной тысяч лет. Вот Шивелуч — тот уже старик, ему на днях миллион стукнул. Да, так вот, Ключевская сопка в натуральном виде не особенно любит показываться, ей хоть чем-нибудь да надо щегольнуть. То снежную шапочку наденет, то газовый шарф накинет. Сегодня она в шубе.
Красота здесь, мамочка, невероятная. Я хожу, как лунатик… Да, между прочим, воробьев тут нет. Не живут. Но зато и змей нет. Оказывается, им не хватает кислорода. По-моему, не такая уж плохая компенсация за воробышков. Зато водится белая куропатка, каменный глухарь, орел, белая сова. А с приходом весны прилетают лебеди, гуси, утки, кулики, гагары, чайки…
Люди здесь приветливые, гостеприимные. Любят свой край. Один старожил сказал мне так: «Земля у нас нецелованная!» Правда, хорошо?
Да, все, что тебе наговорили про снабжение, — чепуха! Картошки здесь полно. Капуста, огурцы, помидоры, мясо, молоко — все есть; чуть подороже, но есть. И не думай, не успокаиваю. Все действительно так.
