Прежде всего промывание желудка. Ну а что касается дубильной кислоты и активированного угля, с этим дело обстоит хуже. Единственная надежда на быстродействующее и эффективное средство. Старик профессор в медицинском колледже предпочитал квасцы и сульфат цинка, по моему же убеждению, нет ничего лучше хлористого натрия - обыкновенной поваренной соли. Очень хотелось верить, что аконитин не успел в достаточной степени проникнуть в кровь. Я приподнял Смита, чтобы он занял сидячее положение, но тут в рулевую рубку ворвался темноволосый моряк. Несмотря на стужу, он был в одной лишь вязаной фуфайке и джинсах. Это был Аллисон, старший рулевой, телосложением похожий на Смита.
- Что произошло, доктор? - спросил он, посмотрев на обоих моряков.
- Пищевое отравление.
- Я спал, но меня будто толкнули. Думаю: что-то стряслось, судно не управляется...
Я поверил Аллисону: у опытных моряков развито чувство опасности. Оно не покидает их даже во сне. Торопливо подойдя к штурманскому столу, рулевой посмотрел на картушку компаса.
- Судно на пятьдесят градусов отклонилось от курса.
- Ничего, в Баренцевом море места много, - отозвался я. - Лучше помогите.
Взяв штурмана за руки, мы потащили его к двери левого борта. Перестав размешивать содержимое жестяной кружки, Мэри с недоумением посмотрела на нас.
- Куда вы тащите мистера Смита? - спросила она, решив, видно, что мы бросим его за борт.
- На крыло мостика. На свежий воздух. Весьма надежное средство.
- Но ведь идет снег! И очень холодно.
- Кроме того, я надеюсь, что его будет рвать. Пусть уж рвет на мостике, а не в рубке. Как на вкус ваше лекарство?
Отхлебнув из ложки, девушка поморщилась:
- Какая гадость!
- Глотать можно?
- С трудом, - произнесла она, передернув плечами.
- Еще три ложки, - распорядился я. Вытащив Смита на крыло, мы прислонили его к ограждению. Парусиновый обвес плохо защищал от ветра. Глаза у штурмана были открыты. Похоже, он соображал, что вокруг него происходит. Я поднес кружку к его губам, но соленый раствор потек по подбородку. Откинув голову Смита назад, я влил ему в рот соленую воду. Очевидно, чувства у него еще не атрофировались окончательно: он скорчил гримасу. Адамово яблоко начало двигаться. Я наклонил кружку еще больше, на этот раз он выпил все содержимое. Спустя каких-нибудь десять секунд его начало рвать. Несмотря на протесты Мэри и неодобрительные взгляды Аллисона, я продолжал вливать в рот штурману соленую воду до тех пор, пока его не стало рвать кровью. Затем переключился на Окли.
В течение каких-то пятнадцати минут на руках у нас оказалось двое пациентов, которые испытывали нестерпимые боли в животе и вконец ослабели, однако избежали участи несчастного Антонио. Аллисон встал на руль, переведя судно на нужный курс. Присев на корточки, запорошенная снегом Мэри Стюарт ухаживала за Окли. Смит, несколько придя в себя, сидел, прислонясь к рулевой рубке. Понемногу к нему стал возвращаться голос.
- Бренди, - проквакал он.
- Противопоказано, - покачал я головой. - Так написано в учебниках.
- "Отар-Дюпюи", - настойчиво повторил он, окончательно оправившись.
Подумав, я принес бутылку из личных запасов капитана Имри: после того, что пришлось испытать желудку Смита, ему могла повредить лишь карболовая кислота. Поднеся бутылку ко рту, штурман сделал глоток, и его снова вырвало.
- Наверное, следовало начать с коньяка, - заметил я. - Правда, соленая вода обходится дешевле.
С видимым усилием Смит улыбнулся, затем снова припал к горлышку. На этот раз коньяк попал по назначению. Видно, желудок у штурмана выложен сталью или асбестом, решил я. Отобрав у него бутылку, я протянул виски Окли, но тот отрицательно мотнул головой.
- Кто на руле? - хриплым голосом спросил Смит.
- Аллисон.
Штурман удовлетворенно кивнул.
- Проклятая посудина, - выдавил он. - Проклятое море. Надо же, укачало.
Меня - укачало!
- Вас действительно укачало. Но море тут ни при чем. Пищевое отравление. Ваше счастье, что я подоспел вовремя.
Смит кивнул, но не проронил ни слова. Очевидно, говорить ему было трудно.
- У мистера Окли замерзли руки и лицо. Он весь дрожит от холода. Как, впрочем, и я, - заметила Мэри.
Мне тоже было холодно. Усадив Смита на привинченный к палубе стул, я решил помочь Мэри, пытавшейся поднять Окли, у которого подкашивались ноги.
Сделать это было нелегко. Но в эту минуту на мостике появились Гуэн и Граф.
- Слава Богу, наконец-то! - чуть запыхавшись, произнес Гуэн. - Где мы вас только не искали... В чем дело? Он пьян?
- Он болен. Той же болезнью, что поразила Антонио. Только этому повезло. А что стряслось?
- Такая же болезнь. Вы должны тотчас пойти с нами, доктор Марлоу. Черт побери, похоже на эпидемию.
- Одну минуту. - Втащив Окли в рулевую рубку, я посадил его поудобнее на спасательные жилеты. - Насколько я понимаю, на борту еще одна жертва?
- Да. Отто Джерран. - Услышав эти слова, я не очень удивился: всякий, кто даже понюхал этот проклятый аконитин, подумал я, может в любой момент отдать концы. - Десять минут назад я постучал в дверь его комнаты. Не услышав ответа, я вошел. Вижу, он по полу катается...
