- Прекрати! - вскричал Страйкер, в голосе его слышалась тревога. Я понял: лишь отчаяние могло заставить этого человека повысить на жену голос.
- Вот именно, прекратите! - поддержал я Страйкера. - Не знаю, почему вы так говорите, черт возьми, мисс Хейнс, но больше чем уверен, вы и сами этого не знаете. Подозреваю одно: вы больны.
Я повернулся, чтобы уйти, но Майкл загородил мне дорогу. Лицо его побледнело.
- Никто не смеет разговаривать с моей женой таким тоном, - произнес он, почти не разжимая губ.
- Я оскорбил вашу жену? - спросил я, почувствовав внезапное отвращение к этой чете.
- Непростительно.
- Следовательно, оскорбил и вас?
- Вы уловили суть дела, Марлоу.
- И всякий, кто оскорбляет вас, получает то, что заслужил. Так вы сказали капитану Имри?
- Именно так я и сказал.
- Понятно.
- Я был уверен, что вы поймете. - Он все еще загораживал мне дорогу.
- А если я попрошу прощения?
- Прощения? - холодно усмехнулся Страйкер. - Ну-ка попробуйте.
Повернувшись к Джудит Хейнс, я произнес:
- Не знаю, почему вы так говорите, черт возьми, мисс Хейнс, но больше чем уверен, вы и сами этого не знаете. Подозреваю одно: вы больны.
Лицо Джудит вытянулось, став похожим на лицо мертвеца. Я повернулся к ее мужу. Красивое лицо его исказилось, челюсть отвисла, кровь отхлынула от щек. Отпихнув его в сторону, я подошел к двери и остановился.
- Не беспокойтесь, бедняжка. Никому этого не скажу, проговорил я. Врачи умеют хранить тайны.
Я вышел на верхнюю палубу, не успев отделаться от ощущения, что прикоснулся, к чему-то гадкому. Снег валил не так густо; перегнувшись через левый, наветренный, борт, я увидел, что один мыс примерно в полумиле от нас, а другой появился по левому борту. Капп Кольтхофф и Капп Мальмгрен. Я помнил: залив Эвьебукта придется пройти в северо-восточном направлении.
Скалы здесь не столь высоки, но под их прикрытием волнение ослабло. До места назначения оставалось меньше трех миль.
Я поднял глаза. На обоих крыльях мостика собралось множество народа.
Рядом я заметил фигурку, забившуюся в угол мостика. Это была Мэри Дарлинг.
Подойдя к девушке, я обнял ее за плечи и увидел красные глаза, залитые слезами щеки, наполовину скрытые под огромными очками.
- Милая Мэри, что вы тут делаете? - спросил я. - Тут такой холод.
Войдите в рубку или спуститесь в каюту.
- Мне хотелось остаться одной, - с жалкой улыбкой и рыданием в голосе ответила девушка. - А мистер Гилберт все пытался напоить меня... и я... - ее передернуло от отвращения.
- Один молодой человек желает вас видеть, и немедленно, - объявил я.
- Ему... - улыбка исчезла с ее лица, - ему придется лечь в больницу?
- После обеда он поднимется с постели. А сейчас, мне кажется, он хочет подержать вашу руку в своей.
- Ах, доктор Марлоу! Хороший вы человек, правда, хороший.
- Ну, исчезайте!
Теперь девушка улыбнулась почти счастливой улыбкой и исчезла. Я и сам отчасти был такого же мнения о себе. Тем лучше. Тем меньше будет на борту убитых, больных и искалеченных. Я был рад тому, что не пришлось задавать маленькой Мэри обидных вопросов. Если она хоть в какой-то мере способна на то, в чем ее обвиняла Джудит Хейнс, то место ей не среди помрежей, а среди самых известных и богатых киноактрис современности. Хорошо, что я не стал выяснять, что произошло между нею и Алленом с одной стороны и четой Страйкеров - с другой.
Я задержался на мостике еще несколько минут, наблюдая, как матросы снимают найтовы, крепящие палубный груз, скатывают брезент и закрепляют стропы. Двое моряков готовили переднюю грузовую стрелу и прогревали лебедку.
По-видимому, капитан Имри решил не терять времени даром, с тем чтобы после разгрузки поскорее убраться восвояси. Я направился в кают-компанию.
Единственным пассажиром в ней был Лонни. Однако одиноким он себя не чувствовал, сжимая в руке бутылку "Хайна". Когда я сел рядом, он поставил ее на стол.
- Утешали страждущих? Уж очень у вас вид озабоченный, дорогой мой. Постучав по бутылке, прибавил:
- Забудем тяготы земной юдоли...
- Это бутылка из буфетной, Лонни.
- Дары природы принадлежат всему человечеству. Наперсточек?
- Разве только за то, чтобы вы перестали пить. Хочу перед вами извиниться, Лонни. Я по поводу нашей очаровательной кинозвезды. Думаю, всей доброты, какая есть на свете, не хватит, чтобы смягчить. ее черствое сердце.
- Семя падет на бесплодную почву?
- Пожалуй, да.
- Покаяние и спасение чужды нашей прекрасной Джудит?
- Ничего не могу сказать по этому поводу. Знаю лишь одно: глядя на нее, думаешь, сколько повсюду зла.
- Аминь, - отозвался Лонни, сделав добрый глоток. - Но не следует забывать притчу о заблудшей овце и блудном сыне. Окончательно пропащих людей не бывает.
- Надеюсь. Желаю вам удачи в наставлении ее на путь праведный. Не думаю, что у вас будет много соперников. Чем же объяснить, что одна женщина так не похожа на двух остальных?
- Вы имеете в виду Мэри Стюарт и маленькую Мэри? Славные, славные девочки. Даже я, старый маразматик, люблю их. Такие милые дети.
- И они не способны причинить зло?
- Никогда.
- Легко сказать. А если бы они находились в состоянии алкогольного опьянения?
