Я стиснул зубы, борясь с растущим во мне разочарованием, прежде чем заставить себя спуститься вниз. Я направился в гараж, забираясь в свой грузовик, где Чейз и Джей-Джей уже ждали внутри в своих боксерах. Мне не нужно было «проверять их задницы», как мило предложил отец, я верил, что они оба сделают то, что я попрошу. И хотя Чейз все еще находился на испытательном сроке, я был уверен, что он не подведет меня в этом деле. Я хотел, чтобы он был там сегодня, потому что, что бы ни случилось, это изменит судьбу Коув. Либо мы найдем способ прийти к миру с Шоном, и он уберется к чертовой матери из моего города, либо он объявит войну раз и навсегда. В любом случае, этот засранец все равно был покойником. Сегодня как раз решалось, собираюсь ли я прокрасться ночью в его дом и всадить нож ему в череп, или он умрет от дула моего пистолета на виду у всего мира на войне.
Мы подъехали к «Утесам Вентозы», направляясь по бездорожью, которое вилось к самой высокой точке.
Вскоре мы выехали на ровный, поросший травой участок земли на вершине утеса, затем припарковались и осмотрели местность. Мой отец уже был там в своем синем грузовике и кивнул нам через окно.
На горизонте показался белый внедорожник, который, вздымая пыль, мчался по грунтовой дороге с другой стороны утеса. Он остановился, и из него вышел Шон в одних боксерах и с поднятыми вверх руками. Трое его людей последовали за ним, и Лютер тоже вышел из своего грузовика, кивнув нам, чтобы мы следовали за ним. Я вышел на траву, солнце било по моей обнаженной коже, Джей-Джей и Чейз встали по бокам от меня, в то время как Лютер вышел вперед. Тело моего отца было сплошь мускулистым и почти полностью покрыто татуировками. Над его лопатками изгибалось слово «Арлекин», а вдоль всей спины тянулась татуировка позвоночника.
— Привет, парни, — позвал Шон, как будто мы были старыми друзьями, собравшимися выпить, и ненависть пробежала рябью по моему телу. — Ну разве вы не красавцы?
Мы приближались до тех пор, пока между нами не осталось всего пять футов, и Шон слегка крутанулся, словно желая доказать, что он совершенно безоружен. Его люди последовали его примеру, а затем Шон покрутил пальцем в воздухе, призывая нас доказать, что мы не прячем никакого оружия, и мы по очереди повернулись, чтобы он мог убедиться, что к нашим спинам или ногам ничего не пристегнуто.
— Красиво, — сказал Шон с ухмылкой. — Жаль, что никто не захватил камеру, а? Мы бы сейчас сняли чертовски классное порно. Все было бы распродано ровно за пять минут. Если подумать, мне бы понравилось сниматься в кино еще больше, если бы мне сосали член по двенадцать раз в день, думаю, мне нужно сменить профессию. — Он рассмеялся, и его люди засмеялись еще громче, как хорошие маленькие закадычные друзья.
Я холодно нахмурился и подошел к отцу, а Джей-Джей и Чейз держались рядом.
— Ты позвал нас сюда, Шон, — сказал Лютер своим раскатистым голосом. — Так почему бы тебе не использовать свой рот для чего-то стоящего и не сказать нам, чего ты хочешь.
— Ладно, король Арлекин, успокойся, не вывихни бедро, — передразнил Шон, хотя мой отец был ненамного старше его. Что было просто еще одной причиной, по которой у меня мурашки побежали по коже при мысли о том, что Роуг встречалась с ним. Мне потребовалось все, что у меня было, чтобы просто не напасть на него здесь и сейчас голыми руками, не вырвать жизнь из его никчемного тела и не заставить его заплатить за то, что он прикоснулся хотя бы пальцем к моей девочке.
— Следи за своим языком, — прорычал я, и взгляд голубых глаз Шона скользнул по мне.
— О, у него сегодня огонь в венах, ребята. Последний раз, когда я тебя видел, ты заползал под мой трейлер, как трус, — сказал Шон с мрачной усмешкой.
— Ну, а когда я видел тебя в последний раз, ты спасался бегством, как олень от дула охотничьего ружья, — выплюнул я, и он усмехнулся.
— Туше, — сказал он. — А теперь слушай. — Улыбка драматично сползла с его лица. — Я хочу выдвинуть перед тобой несколько условий, и, если ты не сможешь их выполнить, что ж… думаю, в ближайшие дни я с удовольствием проломлю вам черепа.
— Каковы твои условия? — Потребовал ответа Лютер.
— Я хочу Сансет-Коув, — объявил Шон, поднимая руки и указывая на это место, а у меня волосы встали дыбом. — Здесь действительно красиво. А женщины здесь…
— Нет, — прорычал я, прежде чем мой отец успел вымолвить хоть слово. — Ни за что, блядь.
Лютеру потребовалось больше времени, чтобы обдумать это, и я одарил его взглядом, который говорил, что я буду бороться с ним до последнего. Шон не отнимет это место у моей семьи. Это был наш дом, земля, на которой мы выросли, и я готов умереть за нее здесь и сейчас, если потребуется.
