Я открыл глаза, потрясенный тишиной, навалившейся на меня со всех сторон. В руке Фокса свободно болтался пистолет, а выражение его лица было разбитым. Он не смотрел на меня, а просто жестом показал, чтобы я уходил, и я посмотрел на Джей-Джея и Роуг, делая вдох, которого не ожидал, что еще смогу сделать. Роуг повернулась в объятиях Джей-Джея, всхлипывая у него на плече, а мой брат смотрел на меня поверх ее головы с потерей в чертах лица, но и с явным облегчением.
Я поднялся на ноги, глядя на Фокса, но он просто отвернулся, и мое сердце разлетелось на куски. Я бросил на них последний взгляд и вернулся в дом, перейдя на бег, направляясь по знакомым коридорам к парадной двери, где был припаркован мой мотоцикл.
Я перекинул ногу через свой «Suzuki» и завел его, моя грудь разрывалась на части, когда я двигался, пытаясь осознать то, что только что произошло. На волне шока от того, что я все еще жив, меня охватила паника от того, как будет выглядеть моя жизнь. Я был изгнан, проклят жить за пределами этого города, и я внезапно понял, что это гораздо худшая участь, чем смерть. Мой пульс бешено забился, когда горе сомкнулось вокруг меня. Фокс понял, что смерть была слишком мягким наказанием для меня, что я заслуживал того, чтобы быть изгнанным из единственного, чего я хотел на этой земле. Я был все равно что мертв, но проклят продолжать жить после всего, что я потерял, и никогда больше не смогу ощутить этого.
Я подъехал к спортзалу «Захватчики», который был закрыт, припарковался перед ним и обнаружил, что у меня дрожат руки, когда я зашел внутрь и зашагал в офис.
Я схватил свою запасную спортивную сумку, стоявшую у стола, и открыл сейф в углу комнаты, засовывая в нее наличные, которые я припрятал там, прежде чем отправиться в раздевалку и взять кучу запасной одежды и кое-какое оружие, которое было у меня в шкафчике. Когда сумка была полна, я бросил ее на пол, заметив свое отражение в блестящем шкафчике, когда закрывал дверцу.
Моя верхняя губа приподнялась, и я ударил по нему кулаком, снова и снова, потому что меня переполняла ненависть к самому себе. Мои костяшки пальцев разбились, и пока я продолжал бить кулаком и оставлять вмятины на металле, по нему размазалась кровь, и я не останавливался до тех пор, пока физически не смог больше этого делать.
Я опустил руку, и кровь потекла на пол, а я сосредоточился на боли, пронизывающей костяшки пальцев, наслаждаясь наказанием. Я должен был умереть, вырваться из этого тела и найти покой. Но вместо этого я здесь, с сердцем, которое желало выпрыгнуть из груди и оставить меня позади. Я не винил его. Я слишком долго игнорировал его, то, как оно билось для Роуг и ни для какой другой девушки, то, как оно билось при виде нее и умоляло меня выбрать правильный путь. Чего я так и не сделал. Я боролся со своими инстинктами и делал ее жизнь еще более трудной, еще более невыносимой, как будто, если бы я мог просто быть значимым для нее, тогда мое существование имело бы значение. Потому что я знал, что она никогда не сможет полюбить меня, поэтому решил вместо этого заставить ее возненавидеть меня.
Я схватил свою сумку, расстегнул ее, достал пистолет, который положил туда, и направился в ванную в конце раздевалки. Лампы дневного света ослепили меня, когда я включил их и снова повернулся лицом к своему отражению в зеркале над раковиной. Я приставил пистолет к нижней стороне челюсти и, не мигая, уставился на неудачника в стекле.
Голос моего отца смешался с моим в моей голове.
Покинуть этот город было хуже смерти. Так что, может быть, к этому все и шло: умереть в комнате, провонявшей мочой, посмотреть самому себе в глаза и осознавать, каким ничтожеством я был.
Мой палец лег на спусковой крючок, и я не отвел взгляда. Я посмотрел на него. На того, кто это сделал. Кто это заслужил.
— Чейз? — Безумный голос Роуг наполнил воздух, и мое сердце дрогнуло, когда я опустил пистолет.
Я вышел из уборной и обнаружил ее там, ее лицо все еще было мокрым от слез, а во взгляде читалась паника.
Она подбежала ко мне, столкнувшись с моей грудью и обхватив меня руками, приложив ухо к моему сердцу, как будто хотела убедиться, что оно все еще бьется.
— Я не хотела, чтобы это случилось, — сказала она, задыхаясь, и я подумал, не бежала ли она всю дорогу сюда.
— Почему тебя это вообще волнует? — Пробормотал я, и ее хватка на мне усилилась.
Я не мог вспомнить, когда она в последний раз так прикасалась ко мне, и мне стало интересно, что еще судьба уготовила мне сегодня, чтобы еще больше заморочить голову. Я хотел обхватить ее руками, но они просто повисли, словно налились свинцом, а одна из рук по-прежнему сжимала пистолет.
