Я набрал сообщение руководителю людей, которых нанял для этой работы. Они уже были здесь, на позициях и ждали моего сигнала, готовые обрушить на «Мертвых псов» шквал огня и крови.
Мы достигли высокого проволочного заграждения, и я сбросил рюкзак с плеча, достал болторез и сделал проход. Я схватил свой рюкзак и нырнул первым, проверяя местность, прежде чем поманил Роуг за собой. Все было тихо, но пока мы продолжали идти, спереди донесся шум реки. Когда мы добрались до вершины холма, я присел на корточки и посмотрел на раскинувшуюся внизу долину.
Огромные красные грузовые контейнеры были выстроены в ряд на бетонной площадке, окруженной вооруженной охраной. На реке за ними покачивалась большая лодка, и все вокруг освещали прожекторы.
Я потянул Роуг за собой на землю и открыл свой рюкзак, достав снайперскую винтовку и поставив ее на подставку на земле.
— Пригнись, — прорычал я, ложась и занимая позицию, затем прижал винтовку к плечу и посмотрел в оптический прицел.
— Ты что, гребаный наемник? — прошипела она мне.
— Не — а, я просто мудак с большими яйцами — извини, с большой вагиной.
Она фыркнула, ложась рядом со мной, ее рука коснулась моей, и мою кожу начало покалывать от поднявшихся на ней волосков.
— Какой у нас план? — прошептала она.
— Мои люди ждут на реке, — пробормотал я, переводя взгляд на лодку. — Насколько хорошо ты можешь прицелиться? — Спросил я.
— Отлично, — сказала она, и я отполз от прицела, достал из рюкзака ракетницу и отправил сообщение своим людям с помощью телефона.
— Когда я скажу тебе, выпусти сигнальную ракету по лодке, — сказал я.
— А что, если я промахнусь? — прошипела она.
— Тогда мы покойники, — сказал я, пожимая плечами.
— Никакого давления, — пробормотала она, и я немного маниакально усмехнулся, снова посмотрев в прицел, мой взгляд был прикован к лодке, на которую в темноте забирались мои люди, двигаясь как тени по палубе и обливая все бензином.
— Готова, красавица? — Пробормотал я, когда мои люди спрыгнули из лодки обратно в воду.
— Готова, — прошептала она с ноткой волнения в голосе.
Я навел прицел на свою первую жертву, которая была ближе всех к лодке, и мой пульс забился сильнее из-за надвигающегося хаоса.
— Стреляй, — скомандовал я, и Роуг выпустил сигнальную ракету.
Она пролетела над территорией, поднимая крики тревоги, когда пронеслась по небу с каскадом красных искр. И пока она падала, неся огненную смерть, я нажал на спусковой крючок. Пуля рассекла воздух, и череп первого человека разлетелся вдребезги в тот же момент, когда сигнальная ракета попала в лодку, осветив ее адским пламенем.
Ухмылка растянулась на моих губах, когда мои люди вылезли из воды, стреляя по «Мертвым Псам», в то время как я снимал их, как уток на охоте. Они падали как мухи, пытаясь осмыслить происходящее, но было уже слишком поздно. Между моей снайперской винтовкой и людьми на земле у них не было ни единого шанса, и кровь окрасила бетон в красный цвет, пока пули рассекали воздух, а крики людей взлетали к небу.
Мое сердце бешено колотилось в груди, а дыхание стало тяжелее, пока я наслаждался абсолютным кровавым хаосом, разворачивающимся передо мной.
Когда бойня распространилась по всему комплексу, я развернул винтовку, выслеживая одного из своих людей, и мой пристальный взгляд заострился на нем, пока он все колол и колол человека, лежащего на земле под ним. Мой палец коснулся спускового крючка, и моя верхняя губа приподнялась, когда я нажал на него. Его отбросило назад на землю мертвым, и никто вокруг не увидел, как он упал. Роуг ахнула, когда поняла, что я сделал, и я поднялся на колени, собирая свою винтовку и запихивая ее в рюкзак, прежде чем повесить его на спину.
— Давай, — прорычал я, вскакивая на ноги.
— Зачем ты это сделал? — потребовала она ответа, схватив меня за руку, когда я начал спускаться с холма к комплексу, доставая нож с бедра. — Рик? — рявкнула она, но я проигнорировал ее, ускорив шаг и устремив взгляд на оставшихся «Мертвых Псов».
Не доходя до комплекса, я прижал Роуг к дереву, схватил ее за запястье и защелкнул на нем наручник.
— Эй! — рявкнула она как раз перед тем, как я пристегнул другой конец к ветке у нее над головой. — Подожди!
Я бросил свой рюкзак к ее ногам, схватил ее за горло и прижался своим ртом к ее рту, полагая, что если я вот-вот умру, то, по крайней мере, почувствую ее вкус, которого жаждал всю свою жизнь. На вкус она была как солнечный свет и тысячи дней, потерянных между нами. Поцелуй длился всего несколько секунд, и наши губы соприкоснулись, как у детей, которые не знают, как правильно это делать, но это был самый восхитительный поцелуй, который у меня когда-либо был и, вероятно, когда-либо будет снова.
Я отстранился, пока она осыпала меня проклятиями, и выбежал на свет, промчался по бетону и вонзил свой нож в спину «Мертвого Пса», поставив его на колени. Я провел лезвием по его горлу, чтобы прикончить его, и получил наслаждение от жажды крови, бегущей по моим венам, вкуса единорога-Роуг Истон на моих губах и настойчивым огнем в животе, который соответствовал разгорающемуся пламени на судне.
