Синего седана нигде не было видно. Попадались похожие машины, но Фумия тут явно не было. Не зная, куда идти дальше, она бессмысленно стояла посреди стоянки.
Фумия бросил ее, уехал с Саёри…
Она чувствовала себя так, словно цепь под ней оборвалась во второй раз. Казалось, спасительная земля совсем близко, но ее надежда рухнула, и вот она снова летит в пропасть. Теперь она долго будет падать в темную бездну, ведь ей совершенно не за что зацепиться.
— Что с вами?
На нее с беспокойством глядела пара пожилых туристов. Хинако почувствовала, что плачет.
— Ну… я… — Она закусила губу, не зная, что сказать. Она вспомнила, что оставила сумку в машине. Ее бросили без денег на Исидзути. К тому же она в ужасном виде. Блейзер вымазан грязью, джинсы разорваны.
Женщина в смешной желтой шляпе обняла Хинако за плечи. На лице ее читалось замешательство.
— Где ваш дом? Вам лучше вернуться.
Она хотела сказать, что в Токио, но вовремя опомнилась и ответила, что живет в Якумуре.
— Но… человек, который был со мной, уехал раньше… Что мне делать?..
Незаметно вокруг собралась толпа. Со всех сторон слышался сочувственный шепот.
— Якумура? Где это?
— Как с ней быть?
— Я знаю, где Якумура. Это недалеко от моего дома. — Сквозь толпу пробился невысокий парень.
— Вот и замечательно. Подвезите, пожалуйста, эту девушку, — обратилась к нему женщина в желтой шляпе.
Парень смущенно кивнул, отводя глаза от оборванной одежды Хинако:
— Ладно. Все равно домой еду.
Он ушел за машиной, толпа тоже постепенно разошлась. Женщина в шляпе отвела Хинако в туалет, промыла ей раны на ладонях и заклеила их пластырем, который нашла в сумке.
Хинако безучастно принимала ее заботу. Кажется, ей было все равно. Фумия бросил ее, выбрал Саёри. Даже несмотря на то, что Саёри мертва. Слова о том, что любовь побеждает смерть, красивы, но в реальности мертвецы борются за любовь наравне с живыми. Потрясающая несправедливость!
Женщина в шляпе привела Хинако на стоянку и бережно усадила в машину.
— Побыстрее возвращайтесь домой, переоденьтесь и успокойтесь.
Хинако отрешенно взглянула на нее и едва заметно кивнула. Она не хочет никакой заботы.
Женщина улыбнулась, явно довольная результатами своего труда, и закрыла дверцу машины. Парень привычным жестом подал назад:
— Дорогу к тридцать третьему шоссе закрыли из-за завала. Поедем по другой дороге. Часа за два доберемся до вашей Якумуры.
Хинако попыталась что-то ответить, но из ее горла вырвался лишь хрип. С жалостью глядя на нее, парень выехал на узкую лесную дорогу. Повсюду валялись сломанные ветки. Чтобы снять напряжение, парень попытался разговорить ее:
— Я в эту лавку постоянно вожу домашние соленья на продажу, но такого с роду не видел. Чтобы гора так скрипела… А вы на Исидзути поднимались?
Хинако кивнула.
— А почему она так скрипела?
— От воды… — Хинако запнулась и всхлипнула. Перед глазами снова встала страшная картина.
— Ой, простите. Я же не со зла. Похоже, вам здорово досталось. — Он явно принял Хинако за жертву насильников.
Ловко объезжая выбоины, парень сменил тему:
— Я когда ехал сюда, чуть не столкнулся со встречной машиной. Выскочила из-за поворота, не посигналила. Водитель даже не вышел извиниться.
— Машина шла от подножия горы? — быстро спросила Хинако.
Мужчина активно закивал, радуясь, что она наконец-то приходит в себя:
— Ага. Кажется, голубой седан. Нет, скорее синий. Парень лет тридцати и школьница в матроске, хорошенькая такая.
Хинако сжала кулаки. Фумия и Саёри направились в Якумуру. Она представила сияющее улыбкой бледное лицо Саёри рядом с Фумия, и ее захлестнула злость. Рядом с Фумия ее место. Разве Саёри не умерла? Фумия живой, а мертвецу место среди мертвецов.
— Быстрее, прошу вас, — с силой сказала Хинако. Парень удивленно взглянул на нее. — Ну быстрее же! — В ее голосе сквозило нетерпение.
Несмотря на час для посещений, в больнице царила тишина. Редко кто приходил навестить больных наутро после тайфуна. Никто не мешал им смотреть свои бесконечные сны.
Томоко Ясуда остановилась у кровати Ясутаки Хиуры. Его немигающий взгляд по-прежнему был направлен в потолок. Никаких признаков выздоровления. Девушка вчера устроила шум, но она явно обозналась. Рефлекторное подрагивание руки приняла за пробуждение, а хрип в застоявшихся легких — за речь. Нет, Ясутака Хиура не придет в сознание после семнадцати лет комы.
Томоко немного поменяла положение его тела и прошептала:
— Вот и отлично. Хороший мальчик. Мой малыш.
В этот момент она услышала хриплый голос:
— Я… не твой… малыш…
Женщина испуганно отдернула руку. Кровать под Ясутакой тихо заскрипела. Медленно повернув к ней голову, он произнес:
— Вставать пора. Надо идти.
Томоко смотрела на Ясутаку и не верила собственным глазам. Она чувствовала себя так, как если бы ее кукла внезапно заговорила по собственной воле.
Неимоверным усилием он приподнялся на локтях:
— Времени нет. Я должен торопиться.
Томоко мягко придавила его к кровати:
— Вам нельзя двигаться. Сейчас я позову врача.
Ясутака поморщился:
— Говорю же, времени нет. Я возвращаюсь в Якумуру.
