Я сделал несколько шагов по направлению к своему дому, но мои ноги вдруг словно стали ватными и подломились; я упал на колени и машинально упёрся руками в землю. Глубоко дыша через рот, я смотрел вперёд, но ничего не видел: мозг будто отключился, благополучно лишив меня способности о чём-либо думать.
В этот момент из-за горизонта выглянул верхний край солнечного диска. Брызнули тонкой струйкой светлые лучи. Вокруг было так тихо, что я почти услышал, как они соприкоснулись с землёй.
Ещё полминуты - и свет добрался до тел зомби. А затем произошло то, на что я втайне хотел посмотреть: монстры загорелись. Все - одновременно. Над зелёной кожей взметнулись языки пламени, и трупы стали чернеть и расползаться на части. Какая-то минута, и всё было кончено. Тем, что осталось, займутся другие.
Вообще-то в житейском плане у меня нервы крепкие, и стереотипам я не подвержен. Я запросто могу пить чай, в котором поплавал таракан, сохранять невозмутимость, когда мне явно и недвусмысленно угрожают, говорить почти всегда то, что думаю. Но то, что случилось сегодня, было уж слишком. Я не убийца и никогда им не смогу стать. Даже осознание того факта, что я уничтожаю чудовищ, не помогало мне спокойно выполнять свои обязательства перед жителями. И мне было безмерно жаль убитых мною зомби и избавленного от мучений Рыбака. Не заслуживали они смерти. Никто из них.
И первая моя мысль по этому поводу была: "Простите, зомби".
Потом были похороны в подвале, четыре новых горки земли в конце туннеля, два изумруда, заплаченные жителями Церковнику с Могильщиком, и один - мне...
А потом я сидел на крыльце своего дома в заляпанной чужой кровью рубашке, отстранённо смотрел вдаль и думал: "Вот она, значит, какая - угроза из ада".
Вечером Элла обратилась ко мне с неожиданным предложением:
- Слушай, а может, ты мне расскажешь о своих приключениях, что с тобой вообще случилось, как ты попал сюда? А я замшу...
Мне, если честно, в данный момент было не до этого: я сидел в кое-как отстиранной одежде на полу около сундука, печально осматривая то, что осталось от моего любимого меча, - рукоятку с маленьким обломком деревянного лезвия, и понимал, что завтра мне придётся отдать Броннику свой единственный изумруд, чтобы получить новое оружие. Так что вопрос Эллы был, мягко говоря, не в тему.
- Нет, давай не сегодня, у меня сейчас столько проблем, - ответил я. - Давай потом, а?
- Да когда - потом? К тому времени с тобой и деревней столько всего может произойти! У меня же тогда бумаги может не хватить! Уж лучше сейчас, пока всё только начинается...
Я повернулся к ней с озадаченным видом. Элла сидела на кровати и мяла в одной руке листок тростниковой бумаги, а в пальцах другой крутила шариковую ручку Смита, стержень которой был до краёв заполнен чернилами из паучьих глаз.
- Ну-у-у? - поинтересовалась она, подходя ко мне, обняла меня и повращала ручкой перед моим лицом.
- А что, я согласен! - неожиданно сказал я и начал рассказ...
Я говорил долго, очень долго; солнце зашло, на синее полотно небес выкатился белый мячик луны, засеребрились холодные точки звёзд, а я всё не замолкал...
Я применял всё своё красноречие, описывая свои похождения со дня крушения самолёта и никак не мог довести их до настоящего времени... Сначала Элла волновалась, не успевала за мной, ставила кляксы, но вскоре втянулась в процесс, быстро освоила скоропись, и теперь я останавливался только для того, чтобы перевести дух.
Прекратили мы этот односторонний "вечер воспоминаний", когда закончилась имевшаяся в наличии бумага; хоть Элла и пыталась писать помельче, приключений оказалось слишком много... Чернил тоже оставалось немного: ручка почти опустела. А я только добрался до момента нашего с ней знакомства...
Элла сказала мне, когда мы готовились спать, что завтра же она примется за производство новой партии бумаги, и попросила меня в ближайшее время озаботиться поиском материала для чернил, а то зачем нужна бумага, на которой нечем писать? Я пообещал подумать об этом, и вскоре мы забыли обо всех своих проблемах и перестали бояться насчёт нашего будущего.
На следующий день с утра я наведался к Броннику - купил за изумруд новый меч. Бронник ворчал что-то, мол, последние запасы у него отбираю, но мне не было дела до его нытья: я-то знал, что у него есть ещё много всего, а я платил за это максимальную цену, которая меня устраивала. Так я ему и сказал. Бронник ничего не ответил, только сверкнул глазами и закрылся в доме. Я пожал плечами: такой уж у него характер, - и направился дальше, к Библиотекарю, чтобы тот зачаровал мне оружие.
После того, как это сделал, я спросил у него: сделает ли он мне когда-нибудь новую одежду или нет?!!! Да, именно так и спросил - с тремя восклицательными знаками. Библиотекарь ответил, что у него там какие-то затруднения нарисовались, технология оказалась слишком сложной для исполнения, а других идей у него нет, так что он просит у меня прощения и отступается от своего обещания.
