Повесть рассказывает о подлинной истории из жизни четырех поморов, оказавшихся на острове Шпицбергене. Герои С. Радзиевской подкупают смелостью, мужеством; всех их объединяет глубокая вера в человека, в его лучшие душевные качества.
Смелые русские промысленники — поморы с севера русской земли, уже несколько сотен лет назад, не боясь опасностей, уходили в море ловить рыбу, бить тюленей, моржей. Иногда добирались они и до дикого заполярного острова Шпицбергена (поморы называли его Грумант). Там в то время водились во множестве моржи и тюлени. Поморы уходили на больших лодках — карбасах, с вёслами и парусом из оленьей кожи. Трудна и опасна была их жизнь.
В 1797 году, около 200 лет назад, вышел в море на охоту за морским зверем такой карбас. Кормчим на нём был опытный моряк Алексей Химков. Взял он с собой, в первый раз, сына-подростка Ванюшку. Случилось так, что их карбас захватила осенняя поздняя буря и занесла к самому Шпицбергену. Шесть долгих лет они прожили на острове и вернулись домой. Об их трудной жизни, опасных и удивительных приключениях рассказано в этой повести.
Не понять было, где кончается край земли и начинается море: лёд у берега и берег — всё было покрыто снегом. Мутное небо казалось чуть темнее белой земли, на нём еле видно солнце — беловатый без блеска кружок. Недалеко от берега, под навесом скалы, стоит маленькая, тоже засыпанная снегом избушка. На бревенчатой крыше тяжёлые камни, чтобы не унесло её бурей. Дверь низкая, не нагнувшись — не войдёшь, но снегу около неё было мало: скала с этой стороны хорошо защищала избушку от ветра.
Около избушки вдруг что-то шевельнулось — белое, большое. Блеснули две чёрные точки — глаза, между ними третья — нос: они только и заметны на белой узкой голове.
Медведь шёл уверенно, видно, не первый раз обходил избушку, хоть жилым духом от неё не пахло, кто знает, куда делись её строители, не лежат ли здесь, в мёрзлой холодной земле?
Медведь встал на задние лапы, головой достал до крыши. Опустился, лапой скребнул оконце без стекла, маленькое, изнутри задвинутое доской. Затем провёл лапой, точно почесал, у себя за ухом и вдруг… живо повернулся к морю, да так и застыл. Там, в мутной дали, двигались люди. Их было четверо; они шли, прыгая с одной льдины на другую. Идти было опасно: легко соскользнуть в воду, а льдины качнутся, соединятся, и не станет ни разводья, ни человека. Но люди шли смело, держась за верёвку, которой накрепко связались друг с другом. Если один поскользнётся, провалится — другие его за верёвку вытянут. Так бежали они всё ближе к берегу. Знали: если дойдут — спасутся!
Медведю не видно было, что дальше от берега, куда не хватает его чутья и слуха, между льдинами стояло судно — карбас, такой маленький в ледяной пустыне. Зима захватила его в пути, льды затёрли, домой в Архангельск ему не добраться. Не знал медведь, что эти четверо решились пойти на разведку: если цела на берегу старинная избушка — все люди с карбаса в неё переберутся зимовать. Карбас сейчас в большой опасности, давят, режут ему бока острые льдины. И надо торопиться. Медведь людей ещё в жизни не видел. Сытый на них и не подумал бы охотиться: с него довольно морского зверя. Но вот он переступил с ноги на ногу и стало видно: хромает. Неизвестно, где и как повредил переднюю ногу. Хромому морской зверь — трудная добыча. Голод томил его, бока впали, живот поджат: такому всё живое годится, лишь бы добраться, зацепить острыми чёрными когтями на здоровой лапе. Может быть, эти незнакомые — лёгкая добыча?
Медведь тихо прорычал и притаился за высоким камнем, покрытым снегом, белым — под цвет его шкуры. Ждал. Он понимал: люди, если доберутся до берега, обязательно пройдут мимо этого камня. Медведь ещё раз высунулся, нервно зевнул во всю пасть и опять затаился. Ждать он умел.
Люди подходили всё ближе к твёрдому льду у самого берега. Но ветер вдруг рванулся с моря на землю, и тут же страшный грохот заглушил его свист. Весь лёд пришёл в движение: разводья сомкнулись, поднялась белая ледяная стена и с грохотом двинулась к берегу. Льдины, точно живые, карабкались друг на друга, боролись, падали. Люди, не глядя под ноги, бежали к берегу изо всех сил, снег слепил глаза, а белая стена всё росла и неслась за ними по пятам, забирая все встречные льдины… Вот-вот догонит и обрушится…
Может быть, люди кричали, но слышать друг друга не могли. Однако в отчаянном беге они не бросили верёвки, за которую держались, и потому не потеряли друг друга. Вместе они выбрались на плотный лёд и, задыхаясь, добежали до берега, вскарабкались на него. А ледяная стена, немного их не догнав, остановилась, наклонилась и рухнула.