– Чего-о-о? – сразу несколько недоуменных и слегка угрожающих возгласов полетели навстречу чиновнику.
– Судья… вас зовет… чтобы дать наркотики, – с паузами, уже не так уверенно, сообщил он.
– Это какая-то дурацкая шутка? – спросил худощавый смуглый тип.
Нищие принялись переговариваться и обсуждать необычную ситуацию.
– Не, он же правда работает у Судьи… поди врать не будет.
– А с чего ему нас звать?
– А с чего ему такое придумывать?
– Ну да, он же видел только что…
– Пойдем, все внутри уже горит.
– Да, достало терпеть… загребут – не загребут, надо идти, пока мы тут коньки не отбросили.
– Может, он знает, где Паскаль… или где док… куда они делись?
– Так они, наверное, у Судьи.
– А нас на хрена зовут?
– Поглядеть на подопытных крыс…
Обсуждение продолжилось и по пути, и шло до самого здания администрации в центре острова. Франклин ловил каждое слово и многое понял, но предпочел держать все при себе, пока не разъяснится истинное положение дел.
Жаждущие наркотика бедолаги предстали перед Судьей в незавидном состоянии. Как холопы, они сгрудились тесной кучкой и воззрились на него, сидящего в кресле на пандусе. И так, глядя снизу вверх, каждый из них, уже сходя с ума от предвкушения дозы, ожидал, что же изречет повелитель острова.
– Та-а-ак. Говорят, вы уже пробовали это? – Судья перекатывал в руке несколько трубочек с вожделенным зельем, доставляя невыносимую муку бродяжкам.
– Да, да, конечно, сэр, – загомонили люди, которых уже можно было назвать наркозависимыми.
– И что же? Каков эффект?
– О… волшебно… замечательно… будто вернулся на большую землю… – опять наперебой описывали они галлюцинации.
– Та-а-ак. Та-а-ак. Та-а-а-ак. Ну-ка, расскажи о последствиях… похмелье, что-то вроде того? – Судья наугад ткнул в одного из них, того, смуглого, что кричал на Франклина.
– Никакого, все отлично. Бодрость. Только есть хочется и пить, но это потому что все долго длится.
– Да-а-а? Сколько?
– Да полдня, может, весь день. У кого как. Но долго, – принялся путано объяснять смуглый.
– Сэр, позвольте мне, я кое-что в этой дряни смыслю, – перебил его Нэд, желая ускорить процесс, – это как поставиться героином, но щекочет, как кокс, а видения, как под ЛСД. И безопасно, как последнее. Ни тебе цыпок, никаких некрозов, все в порядке. Может, что внутри не так, но, известное дело, ни одна дурь совсем безвредной не бывает.
– Та-а-ак, – Судья удовлетворился ответом Нэда, в котором чувствовался бывалый наркопотребитель.
– Давайте я продемонстрирую, сэр, – нагло попросил Нэд. Прочие замерли в ожидании ответа Судьи.
– Скажи мне одно, а есть ли агрессия под этим делом? – продолжил Судья, будто бы и не расслышав вопроса.
– Нет, сэр. Лежишь как овощ, кайфуешь, и все. Тут даже если очень захотеть, не встанешь, – Нэд огляделся в поисках поддержки, и все согласно закивали головами.
– Что ж, – Судья махнул рукой Прислужнику, – передай им.
Судью от «толпы» отделяли всего три метра, но не по статусу было подпускать к себе нищих. Прислужник передал трубочки на подносе, бродяги молниеносно разобрали их и нерешительно замерли в ожидании, переминаясь с ноги на ногу.
– Давайте, показывайте, как вы это делаете.
Пока бродяги прокусывали упаковку и высасывали содержимое, Крюгер, стоявший подле Судьи, даже подался вперед. Франклин пристально на него посмотрел – он понял, что Крюгеру самому захотелось сейчас же долбануть дозу, но он вовремя спохватился.
Судья разглядывал бродяг. Те поочередно, в течение пяти-десяти минут, кто с коротким вздохом, кто молча, оседали на пол. Однако Нэд и смуглый остались в сознании. Нэд принялся нести какую-то чушь, смуглый же напевал песенку.
– Крюгер, а почему они не отключаются?
– Может, им уже мало одной дозы, сэр.
– Хм. Но ведь они рассказывали, что лежат как овощи?
– Это надо изучать, сэр, ведь средство новое, в книгах про него не написано.
– Та-а-ак. И не сказать, что они выглядят счастливыми.
– Они выглядят идиотами, сэр. А не это ли счастье?
– Справедливо. Что ж, позовите меня, когда они начнут отходить от этого, – Судья встал и заковылял к выходу из комнаты. Франклин, из любопытства, задержался посмотреть. Крюгер стремительно вышел прочь. Прислужник остался проследить за процессом: слова Судьи относились, в первую очередь, к нему.
