Быстро проглотив порцию каши с тушенкой, Сашка отправился спать. За время ужина он по обыкновению не проронил ни слова. У костра остались четверо. Андрей и Анастасия, молча, сидели на разных концах бревна. По другую сторону от огня расположились Илья и Марьяна. Сначала они обсуждали ярмарку, потом разговор пошел на отвлеченные темы. Марьяна сидела совсем близко и казалась по-домашнему простой и уютной. Свет костра выхватывал из наступающей темноты дрожащей светлый круг. Тепло огня ласкало лицо, а спину уже дышал ночным холодком наступающий август. Илья чувствовал, что именно сегодня между ними должно что-то произойти, и от этого мысли в голове испугано метались:
" Ты же ей нравишься! Сделай только первый шаг, и все продолжится само собой. Другого такого случая уже не будет! ... Но что потом? Они станут любовниками, при живом муже. И это в маленьком коллективе, где люди живут бок о бок, по сто раз на дню видят друг друга. Как он будет смотреть в глаза Николаю? Как будет руководить общиной?"
Зябко передернув плечами, Марьяна запахнула штормовку и придвинулась совсем близко. Рука Ильи, оказалась на ее талии, и Марьяна уже откровенно прижалась к нему. Горячая волна пробежала по телу, сметая последние запреты:
" Пошло все к черту! Он тоже живой человек. Он не может отказать себе в близости с этой женщиной. В конце концов, они просто уедут отсюда!"
Анастасия, пожелав всем спокойной ночи, отправилась в палатку. Илья подумал, что они сейчас останутся одни, но Андрей продолжал сидеть. Илья с раздражением посмотрел на товарища, и встретил его осуждающий взгляд. В тот же самый миг в голове что-то щелкнуло:
" Остановись! В последние месяцы жизнь стала налаживаться, обретать какой-то смысл. А ты в угоду сиюминутной страсти хочешь все разрушить!"
Этот импульс неожиданно передался Марьяне. Сняв его руку она, отодвинулась. С минуту сидели молча, потом встала:
- Поздно уже. Пойду я спать, ребята.
Илья смотрел ей вслед. Перед глазами яркими всполохами проносились видения из какой-то другой, так и не состоявшейся жизни:
" Они с Марьяной уезжают в город. Он находит себе новую работу. По вечерам усталый, но счастливый возвращается домой, где Марьяна готовит на кухне ужин. А потом они сидят перед телевизором в его маленькой квартире, куда снова вернулись семейное тепло и уют..."
Словно привязанная к согнутым деревцам жертва древней казни Илья чувствовал, как его разрывает на две половины. Хотел догнать ее у палаток, но потом вдруг понял, что счастливый миг упущен:
" Теперь вряд ли что-нибудь получиться. Да и он сам не знает, хочет этого или нет!"
Уже без раздражения Илья посмотрел на Андрея. Почувствовав непреодолимое желание излить душу, подсел ближе:
- Андрюха. Ты ведь меня осуждаешь?
Андрей смиренно опустил глаза:
- Кто я такой, чтобы судить! Но вы ведь сами чувствуете, что нельзя так...
- Почему нельзя? По заповедям? Да, посмотри вокруг. Кто сейчас эти твои заповеди соблюдает!
- Они не мои. Они Божьи. И что с того, что никто не соблюдает. Каждый человек за себя отвечает.
Голос Андрея стал тверже, увереннее. И этой твердости Илья неожиданно почувствовал и для себя опору. В своде правил, по которому он до сих пор жил, по которому жили почти все окружающие, только заповедь "Не убий" сохраняла еще свою незыблемость. Все остальное переосмысливалось, подвергалось сомнению. И в рамках этой житейской парадигмы он был полным идиотом, упустившим свое счастье. А может быть еще трусом и тряпкой, который ищет оправдание своей нерешительности. Но сейчас Илья вдруг почувствовал, что существует еще и другая мораль - древняя, непреклонная, освященная отблесками иного мира, и по ее установкам он поступает достойно.
Неожиданно его мысли прервал звенящий звук мотора и в темноте возник желтый огонек фары. Остановившись в нескольких метрах от них, Николай слез с мопеда и подошел к костру. Походка его была нарочито расхлябанной. Однако взгляд испуганно метался из стороны в сторону, видимо искал Марьяну.
- Чего скучаем, мужики? Я вот тут к вам на подмогу приехал. А то мало ли что. Извиняйте, пан председатель, что командирскую мотоциклетку позаимствовал. Не пешком же идти.
Николай старался говорить нагловато с напором, но по голосу чувствовалось, что он сейчас комок нервов.
- Присаживайся. Если есть хочешь, в котелке каша. Тушенку можем открыть.- предложил Илья, чувствуя удовлетворение от того, что он может сейчас спокойно смотреть этому человеку в глаза. Совесть его не совсем была чиста, но он уже был рад, что все вышло именно так.
