— Люди жалуются, что ты там постоянно базаришь с англиками и прочими козлами, трепешься о наших товарищах… А потом, у людей неприятности.
— Что и кому я натрепался? У кого какие неприятности возникли? И как я оказался причиной этих неприятностей? — понял я, что этот разговор затянется.
— Та хотя бы сегодня… Молодая девчонка, только вторую ночь вышла на работу, и её уже попросили…
— Ну а я-то, какое отношение имею к этой девчонке? То, что я был с ней в одной смене и работал рядом?
— Самое прямое отношение. Ты там, как всегда, общался с англиками, они, с твоей подачи, и решили уволить девочку.
— Что за бред! Общаемся мы там постоянно во время работы, о чём угодно. Что в этом странного? Молодая девушка от нашего агентства и несколько других кадровых работников действительно работали за одним столом. Она слишком часто отлучалась, якобы, в туалет. В конце смены, после планового перерыва она не вернулась на рабочее место… О ней спросили у меня, я в ответ — лишь пожал плечами, откуда мне знать… Отыскали её возле своей подружки… Обычный детский сад. Кому такая работа понравится? Вернув её к работе, старшая заявила о своём намерении просить агентство, больше не посылать такую работницу на их фабрику. Вот и вся история. В чём ты здесь меня обвиняешь? Если тебе больше нравятся объяснения случившегося, услышанные от Сергея, пожалуйста, слушай, кого хочешь, и делай выводы, какие тебе угодно. Сергей наблюдал происходящее со своего отдалённого рабочего места, и после работы заботливо пообщался со своей молодой землячкой. Как и для чего, он разглядел во всём случившемся моё стукаческое участие, я не знаю, и объяснять не желаю.
— Я по себе знаю, как и чего ты можешь наболтать, и как это может навредить кому-то. Ты думаешь, я не знаю, как ты меня называл всякий раз, когда говорил с англиками обо мне?
— Я просто уже не понимаю, о чём ты, — устало отмахнулся я от идиотских претензий.
— Так я тебе объясню! Везде, в агентствах, в банке… Когда ты им говорил обо мне, ты всегда называл меня «Зыс гай, зыс гай» (This guy — этот парень).
— И что с того? — удивился я. Как, по-твоему, я должен был называть тебя? Сэр? Джентльмен? Не понимаю, что тебя так возмущает?
— А то! Ребята, которые говорят по-английски получше тебя, объяснили мне, что означает «гай».
— И что они объяснили тебе?
— А то, что «гай» значит гомик! (Gay) Я тебе доверял, а ты меня везде на посмешище голубым выставлял, — выплеснул он мне.
— Всё ясно. У тебя всё?
— Нет, не всё. Ещё я хочу, чтобы ты прекратил пользоваться моим именем, как можно скорей.
— Всё понял. В ближайшие дни я всё поправлю. Я и сам этого хочу.
На этом, мы холодно расстались.
Оставшись один в своей комнате, я почувствовал облегчение, и честно признал факт уже коллективной неприязни ко мне. Единственной формой общения с окружающими меня людьми, стали спор и разбирательства, поэтому, я старался больше молчать. Но и это раздражало некоторых. Моё молчание в этой компании не оценивалось, как золото. Меня провоцировали на беспредметные споры и малоинтересные темы. Но моя логика не воспринималась, а шутки нередко оказывались причиной обид.
Общение с людьми через Интернет, которых я никогда не видел, оказалось для меня верхом гармонии человеческих отношений.
Раздевшись, я принял горизонтальное положение в компании с детективным чтивом, в надежде забыть недавний разговор и уснуть. Но получалось у меня это плохо. Я невольно восстанавливал в памяти прошедшую ночь.
Девчонка, посаженная работать в компании старших, незнакомых ей людей, быстро заскучала. Обмолвилась со мной, русскоговорящим, двумя словами и уткнулась в работу. В разговорах она не участвовала, лишь поглядывала на часы, в ожидании перерывов. Оказавшись вне внимания, она зачастила в туалет и с каждым разом, задерживалась всё дольше. Я не слышал, чтобы кто-то отмечал это, но и не заметить её частые отлучки было невозможно. Только когда она не вернулась с последнего общего перерыва, старшая заявила, что этот ребёнок ещё не понимает, для чего она пришла сюда. Спросила меня о ней, и, не получив объяснений, пошла разыскивать её. Минут пять спустя, они вернулись вместе. Англичанка, усевшись на своё место, коротко и снисходительно сообщила, что нашла её в другом секторе возле работающей подружки.
— Присылают на работу детей… Надо позвонить в агентство и сказать им… — проворчала она и вернулась к общей болтавне и работе.
А так, как я оказался в компании иноверцев, то наблюдательный Сергей сделал вывод о моём участии против своих, и поспешил доложить обо всём моему земляку.
Детектив читался, мысли одолевали, сон не приходил. Солнца становилось всё больше, в безоблачные дни в комнате уже было слишком светло для сна после работы.
