Остров острых ощущений полностью

«А если не в кладе? – задумалась я. – Если причина в чем-то другом?»

Что это может быть? Все-таки какое-то оборудование части ПВО? Некие таинственные возможности, которые дают удаленные от цивилизации острова?

Мне казалось, что некто определил круг лиц, связанных с теми местами, и избавляется от них. Почему? Я не знала. Я вообще могла ошибаться, и все случившееся могло быть роковым стечением обстоятельств.

Настоятель отвел гостей к лодке, на весла сел немой Герасим и стал направлять суденышко по указаниям настоятеля.

На одном из островов, на самой оконечности, стоял огромный каменный крест.

– Сам Алексий его точил, целый год работал, – сообщил настоятель. – И место сам выбрал, и наказал потом накрыть всех, кто тут ляжет, каменными плитами. Монахи их сюда перевезут. Много их тут по лесам лежит. И точить не надо.

– Он за год знал, что умрет? – спросил старший брат.

– Больше, – ответил настоятель. – И готовился к смерти. Остров выбрал… Сказал, что эти места под воду уйдут, а потом снова поднимутся. И монастырь наш тоже окажется на острове – то, что останется от него. Поэтому и крест каменный стал точить, и плиты каменные завещал положить. Чтобы остались они на века.

Старая нянька испросила разрешения остаться в монастыре до тех пор, пока не пробьет ее смертный час. Будет убирать, стирать, готовить – все, что скажут. Несмотря на то что монастырь был мужской, настоятель кивнул. Возможно, в память об Алексии, который написал все иконы для монастырской церкви.

Мы уже собрались рассаживаться по машинам после сытного ужина, обеспеченного Иваном Захаровичем (планировалось ехать на двух джипах), но кто-то из прислуги позвал к телефону Виталю как первого помощника Сухорукова. Самого шефа напрямую не беспокоили – как правило, Виталя решал, кого соединять с патроном, а с кем разбираться самому. Чаще всего он именно так и делал или переключал на стоящих ниже его самого в иерархии созданной Иваном Захаровичем империи. Случалось, Иван Захарович брал трубку сам – но это или когда он пребывал в прекрасном расположении духа, или, наоборот, – в состоянии дикой ярости. А сколько он трубок разбил за свою жизнь… Средняя российская семья на их стоимость вполне могла бы прожить пару лет.

Виталя вскоре вернулся в «залу», как именовалась эта комната с огромным столом, за которым вполне можно было собрать батальон народу, и выражение лица у него было странным. Что-то явно случилось, и Виталя не мог найти решения. С ним, с его наглостью и самоуверенностью, такое случалось редко.

Иван Захарович тоже заметил, что с Виталей что-то не так, и рявкнул:

– Ну?!

– К вам приехал лесник, – сообщил он шефу.

– Какой еще лесник? Куда приехал? У меня пока еще даже леса нет! Так, небольшой участочек, примыкающий к даче… Кстати, а это мысль. Давно пора какой-нибудь лесок прикупить…

– Лесник приехал в ваш загородный особняк с каким-то важным сообщением. Заявил, что будет разговаривать только с вами лично. Ребята сказали, что он выглядит как-то странно… Ну как из прошлого века. То есть позапрошлого – девятнадцатого. Он из тех мест, куда мы собираемся.

Иван Захарович принял решение мгновенно.

– Все по машинам и в особняк!

Мы планировали ехать ночь, когда на дорогах мало машин. Мне удалось немного поспать после работы, и вообще я могу спать в машине. Тем более за руль мне садиться никто не предлагал. И без меня было кому вести. Для этого планировались два водителя, которые также будут выполнять роль помощников Витали во всех делах. Но когда же мы выедем теперь? И дорога займет больше времени. Ведь из загородного особняка Ивана Захаровича получится дополнительный крюк, которого можно было избежать, выезжая из городской квартиры.

Но раз этот странный лесник прибыл, с ним обязательно нужно поговорить.