Остров Отчаяния полностью

«Я видел, как Джек засиял от удовольствия, сделав прекрасный подход к берегу: вычислив свои течения, приливы, изменчивые ветры: это событие доказало его правоту, и мое предсказание тоже было настолько точным, насколько я мог желать. Бедная леди, она, должно быть, усердно трудилась с кодированием, и как должно быть, от всего сердца проклинала Фишера, когда тот читал ей про смирение. Учитывая, что времени на кодировку у нее не оставалось, полагаю, эксперты сэра Джозефа получат удивительно полную картину, и он будет вознагражден зрелищем только что созданной разведки: младенческие шаги, возможно, но многообещающие, даже для выдающегося младенца.

Я сочувствую ей: этот добрый человек пережевывает одно и то же, а драгоценные секунды мчаться мимо. Ее печать, хотя и довольно искусная — с двойным волоском, выдает очевидное нетерпение. Когда мы встретимся завтра, не сомневаюсь, что наши глаза будут весьма похожи, как у пары хорьков-альбиносов, поскольку, хотя мои копии и письма сэру Джозефу сделаны в двойном экземпляре и, возможно, были длиннее, но я к этому более привычен. Мне не нужно высчитывать код на пальцах, черкать и писать снова с небольшими вычислениями на краешке, не нужно и бороться с чрезвычайным раздражением. Тем не менее, я должен стереть торжество из своих сияющих глаз: возможно, стоит надеть зеленые очки».

Он закрыл дневник, сам по себе памятник криптографии, и растянулся в гамаке. Сон поднимался, чтобы затопить разум, но в течение некоторого времени все еще сохранялась ясность. Стивен размышлял как об удовлетворении от своего ремесла, так и о его неприглядных чертах: постоянной скрытности, постоянной лжи, пропитывающей лжеца до костей, однако лжи во благо, о жертвовании, как он знал в некоторых случаях, не только жизнью агента, но и личной жизнью, о китах, о любопытном разделении кают-компании на два лагеря — Грант, Тернбулл и Ларкин на одной стороне, а Баббингтон, капитан Мур и Байрон, новый исполняющий обязанности четвертого лейтенанта, на другой, с казначеем Бентоном и малозначительным лейтенантом морской пехоты Говардом между обоими лагерями.

И, возможно, Фишером, хотя в последние дни его дружба с Грантом усилилась. Странное создание этот капеллан, возможно несколько мелочный человек, колеблющийся, его поведение во время пика эпидемии разочаровало Стивена, насколько у него хватало времени, чтобы разочаровываться: больше обещаний, чем работы, слишком поглощен собственными проблемами? Более склонный получать утешение, чем давать его? И, разумеется, абсолютно не желающий иметь дело с грязью. И это преувеличенная забота о миссис Уоган… Враждебность их не разделяла, по крайней мере, очевидная враждебность, скорее, они представляли собой разные типы взаимоотношений, которые, вероятно, могли быть обнаружены по всему судну — между старыми соплавателями и добровольцами Джека, с одной стороны и остальной частью команды — с другой. Последняя четкая мысль: «Найдет ли он еще матросов?».

Следующий день дал ответ: двенадцать черных португальцев, и Джек попробует еще разок днем, последний шанс, прежде чем «Леопард» отплывет с вечерним отливом.

— Но, — заметил Бонден, работая веслами, чтобы доставить Стивена к аптекарю для окончательной загрузки, — сомневаюсь, что найдет хотя бы еще одну душу.

— Разве он не может принудительно завербовать нескольких с только что вошедшего английского судна?