Капитан, налив полный стакан рому, залпом выпил его и, несколько успокоясь, потребовал подробного доклада.
Выслушав довольно бессвязное сообщение Вароша, Томазо помрачнел еще больше и, хлебнув ром прямо из горлышка бутыли, заключил:
– Хорошо Чинчу, окочурился вовремя, а нам теперь отдувайся за него. Застрелиться и то нечем. Все украли бродяги. Как радиостанция, действует?
– Разбита каторжниками. И радист вроде не в себе… не скоро починит.
– Вызвать ко мне, я его живо в чувство приведу!
В каюте лежал наскоро перевязанный Реаль; он был в бессознательном состоянии.
– Что же мы будем делать без него? – в отчаянии спрашивал Мануэль. Он не мог себе простить, что оставил Хосе одного. – Мы же не знаем шифра. Надо хоть на время привести его в чувство.
– Я уже послал Паоло и Кончеро, – сказал Наварро. – Они соберут всех медиков и приведут сюда. Устроим консилиум.
Вскоре в каюте появился Паоло с двумя врачами: бывшим военным хирургом Стоманом и терапевтом Теодуло Мендес. Они оба были в истрепанных полосатых одеждах. А Кончеро привел знакомого ему профессора.
– Чарлз Энгер, – представился старик своим коллегам.
Те переглянулись. Они ведь учились по учебникам Чарлза Энгера.
– Мы ждем распоряжений, господин профессор, – сказал Стоман, поклонившись.
Врачи, тщательно вымыв руки и надев халаты, найденные в изоляторе, внимательно осмотрели раненого. В Хосе попало две пули: одна, сломав ключицу, застряла где-то в мышце, вторая насквозь пробила грудную клетку. Кровь в ранке пузырилась. Видимо, задето было легкое.
– Скажите, мы сумеем доставить больного в госпиталь? – спросил Энгер.
– Навряд ли, – ответил Мануэль. – Нам очень важно привести его в сознание немедля. От этого зависит наша судьба.
– Хорошо, сделаем все возможное. На корабле, надеюсь, найдутся хирургические инструменты?
– Да, я их видел в изоляторе. Пройдемте со мной, подберете нужное.
Через каких-нибудь четверть часа врачи стали готовиться к операции. Кончеро, выполнявший обязанности санитара и связного, поглядывал на медиков с надеждой. От вида зловеще поблескивающих скальпелей и зондов у силача подкашивались ноги.
Свежий халат, резиновые перчатки и маска на лице совершенно преобразили Энгера. Наскоро превратив каюту в операционную, он отдавал короткие распоряжения, а его коллеги беспрекословно выполняли их.
С Реаля сняли одежду, уложили его на стол, покрытый простынями, и приступили к операции.
Судно покачивало. В каюте стояла такая тишина, что слышно было, как потрескивала электрическая лампа большого накала.
Друзья Хосе, собравшиеся в соседнем отделении радиорубки, тревожно прислушивались ко всему, доносившемуся из операционной.
– Луис, видно, хотел вызвать кого-то; передатчик включен, – заметил Наварро. – Как он остался здесь?
– Мы во всем виноваты, – опустив голову, сказал Мануэль. – Плохо обыскали надстройку. А ведь Хосе дважды напоминал об этом… Эх!
Из операционной донесся негромкий голос Энгера:
– Приподнимите… так! Отлично! Ланцет!..
Кончеро, стоявший у дверей, схватился за голову: «Что доктор нашел там отличного, если человек прострелен насквозь?» Силач ничего не мог поделать с собой; губы его дергались, он безмолвно плакал.
– Одна надежда на врачей, – прошептал Мануэль. – Хоть бы благополучно прошла операция!
Через несколько минут все услышали, как звякнуло что-то в тазу. Это хирург бросил извлеченную пулю.
– Тампоны… так! Перевязывайте.
Первым из соседней каюты вышел Энгер.
Он снял с лица маску, марлевую повязку и, подойдя к раковине, стал мыть руки.
– Он выживет? – спросил Мануэль.
– Ему нужен полнейший покой, – уклончиво ответил профессор. – Остается опасность внутреннего кровоизлияния.
– А сказать хотя бы несколько слов ему можно?
– Лучше бы его не тревожить.
– Но нам надо…
– Он ожил, открыл глаза… шевелит губами! – закричал обрадованный Кончеро.
Мануэль с Энгером поспешили к раненому. Реаль лежал с открытыми глазами.
– Включите передатчик, – слабым голосом попросил он.
– Включен давно, – сообщил Мануэль.
– Прошу много не говорить… только самое необходимое, – предупредил Энгер. – А лучше бы молчать и не шевелиться.
– Мне нельзя болеть, – тихо проговорил Хосе. – Я должен закончить… пароль и шифр известны только мне. Дайте возможность продержаться несколько минут.
Энгер, неодобрительно покачав головой, взглянул на Мануэля. Тот понял, что риск большой, но иного выхода не было.
– Да, – сказал он, – придется выполнить желание Хосе, хотя это и вредно.
Энгер, нахмурясь, покопался в аптечке и, вытащив коробку с ампулами, передал ее Стоману. Хирург, наполнив шприц прозрачной жидкостью, подошел к раненому и сделал подкожное впрыскивание.
Лицо Реаля стало розовым. У Мануэля отлегло от сердца, хотя он и понимал, что минутное возбуждение может дорого обойтись раненому.
– Нужно… связаться с нашими, – заговорил Реаль. – Они ждут условленного сигнала… на коротких волнах.
Мануэль растерялся:
– Но как мы это сделаем? Фернандес утонул, у нас нет другого радиста.
– Радист найдется, – перебил его Наварро. – Я знаком с передатчиком этого типа, могу попробовать.
