- Я ступаю словно по языкам пламени, - с горькой шутливостью заметил Плистерон.
Жаке промолчал.
Двери автоматически раскрылись, и Плистерон вслед за Жаке прошел в квадратный зал.
- Мне необходимо пятьдесят миллиардов крамарро, - не повышая голоса, проговорил Плистерон.
Сохранившаяся магнитофонная лента, к счастью, позволяет восстановить все дальнейшие события.
Ярко загорелись невидимые светильники.
- Я пронзаю вас лучами! - воскликнул Жаке, который прежде чуждался пафоса и большей частью говорил почти неслышным шепотом. - Вы чувствуете? Молчите... Я должен сосредоточиться... Да... В вас есть драгоценные камни даже не на пятьдесят, а... постойте... в вас шестьдесят семь миллиардов триста тридцать пять миллионов крамарро.
- Вы спасаете меня, дорогой друг! - вскричал Плистерон. - Меня, остров Пирроу, а вместе с тем и весь цвет человечества. Я вам дарую звание "Святого". "Жан Жаке, Святой негоциант". Звучит неплохо, а?
- "Святой"? Возможно, это позабавило бы _шефа_, но не торопитесь, тихо сказал Жаке. - Драгоценные камни _никогда_ не будут выделены из вас. Я вам _никогда_ не скажу, какой именно из пятидесяти разновидностей препарата Сириус взрастит эти камни.
Жаке был подчеркнуто официален. Говорил он стоя, склонив голову по правилам Церемониала.
- Я не сделаю этого, - продолжал он, - потому что, получив неограниченные средства, вы бы превзошли шефа: у вас для этого много данных. А полученные мною инструкции строго запрещают мне наделять вас подобными качествами.
- Я тебя зажарю, как лягушку! - вскричал Плистерон. - Я тебя...
Он не закончил фразы: Жаке вдруг исчез, растворился в полумраке.
Позволю себе напомнить, что необычная способность Жана Жаке исчезать отмечалась многими свидетелями - стюардессой, скрупулезно точным в своих показаниях таможенным чиновником Хосе Родригосом, наконец, синьорой Мартинес; для читателя она не является неожиданной. Но совсем иначе воспринимал происходящее Плистерон. Выбежав на улицу, задыхаясь от бешенства, он крикнул:
- Огонь! Огонь!
Гвардейцы взяли автоматы на изготовку, но огня не открыли: стрелять было не в кого.
Жаке появился в поле зрения так же неожиданно, как и исчез. Он медленно шел вдоль бульвара Плистерона, чуть прихрамывая. Из визитного кармана отлично отутюженного кремового костюма выглядывал платок с красно-черной каймой. Слоногвардейцы, горяча скакунов, помчались за ним, следом бежали пехотинцы с автоматами наперевес. Но мощная воздушная волна оттолкнула преследователей.
- Огонь! - вскричал Плистерон.
Грянули выстрелы, однако пули, согласно одним источникам, рассыпались цветными фейерверками, а согласно другим, которые нам кажутся менее достоверными, превратились в невиданной красоты бабочек.
Жаке шел все так же медленно, прихрамывая, и ни разу не оглянулся.
У серебряных бассейнов на площади Золотого Плистерона он остановился, легко оттолкнулся ногами от мостовой и стал подниматься вверх строго по перпендикуляру. Пули превращались в фейерверки, освещая его фигуру и придавая всему происходящему характер известной театральности.
Он поднимался меж огней,
В сиянии цветных лучей,
И вихри смертоносной стали,
Как эльфы, вкруг него плясали.
А бледный, жалкий Плистерон... и т.д.
Любопытно отметить, что строки эти принадлежат тому же поэту Лоно Капрено, который прежде прославлял Плистерона и утверждал, что всегда, отныне и навеки единственная задача Истинной Поэзии - это создавать, увековечивать, возвеличивать и еще нечто очень важное совершать с образом Плистерона. В новых обстоятельствах он проявил гибкость.
В эти минуты Плистерон не был ни бледен, ни жалок.
- Сомкнуть аэростаты! - скомандовал он.
Жаке продолжал подниматься, и секунду казалось, что ему придется отступить перед преградой из аэростатов с протянутыми между ними металлическими сетями.
Но вот Жаке прижал руки к телу, как делают прыгуны, и резко увеличил скорость. Его бакенбарды напружинились, поднялись над головой и коснулись серебристой оболочки флагманского аэростата.
Стремительная огненная ленточка поползла по телу воздушного корабля. Соседние аэростаты, спасаясь от пожара, стали рубить сети, соединяющие их с флагманом. Еще минута, и пылающая оболочка флагмана рухнула, накрыв двенадцатый, седьмой и третий батальоны гвардейцев и бассейны.
Жаке продолжал удаляться. Он превратился в красновато-черную точку, как бы в звездочку, тающую в утреннем небе, затем исчез бесследно.
Радио Пирроу непрерывно передавало:
- Внимание! Внимание! Внимание! _Никакой паники_! Таков приказ Святого Рамульдино Карла Великого Плистерона Мигуэля Первого Мудрейшего и Победоносного. Помните: Плистерон с нами и MB в наших руках. Пусть на улицах царят смех и веселье; виновные в нарушении данного обязательного постановления будут расстреляны.
Но когда сняли оболочку аэростата, оказалось, что бассейны пусты. В резервуарах были обнаружены неведомо как образовавшиеся щели.
Выступив по радио и телевидению, сияя улыбкой, Плистерон заявил:
