Единственным напоминанием о той битве остался шрам на груди в том месте, куда ударил меч. Там же довольно часто возникали фантомные боли. А очнувшись, Малефисента обнаружила, что жуткие добрые феи похитили у нее все – власть, замок и даже ее любимого черного ворона.
– Мой милый, мой единственный Диабло, – счастливо ворковала сейчас она над вернувшимся вороном.
– Погоди, как он мог вернуться? – спросила Мэл. – Они же его в камень превратили!
– Да-да, так они с ним и поступили, эти добрые чудовища. Но он вернулся. Теперь он вернулся! Да здравствует Зло! – торжествующе воскликнула Малефисента и залилась кудахчущим смехом.
Так. Похоже, маменька начала повторяться.
Мэл закатила глаза. Для всех остальных островных дураков, идиотов и прихлебателей Малефисента была самым жутким существом с двумя рогами на голове. Но для Мэл, которая видела Малефисенту намазывающей на хлеб заплесневелый джем, разбрасывающей по дивану крошки, чистящей свои рога гуталином и штопающей свой старый плащ, она была просто мамой, которую вовсе не следовало бояться. Ну, ладно, ладно, Мэл, конечно, побаивалась Малефисенту, но, во всяком случае, нет так, как тот же Карлос, к примеру.
Малефисента поднялась со своего стула-трона, взглянула горящими зелеными глазами в изумрудные глаза дочери и воскликнула:
– Глаз Дракона. Мой посох сил Тьмы. Диабло говорит, что он тоже пробудился. Да здравствует Зло! Глаз Дракона здесь, на этом острове!
– Твой посох? Ты уверена? – скептически спросила Мэл. – С трудом верится, что аурадонский король Чудовище мог оставить такое мощное оружие на острове.
– Диабло клянется, что видел его. Так, мой сладенький? – промурлыкала Малефисента. Ворон каркнул.
– И где же он? – спросила Мэл.
– Точно не знаю, Диабло сам толком не помнит. Но он где-то здесь, на этой проклятой груде камней! – вспыхнула Малефисента, откидывая назад плащ.
– Ну, пусть так. И что дальше?
– Как это что дальше? Глаз Дракона вернулся! Зло живо! А это значит, что я смогу вернуть свою силу!
– Не вернешь, пока над нами купол, – заметила Мэл.
– Это не имеет значения. Я думала, что те три омерзительно добрые феи уничтожили посох, но они только лишь заколдовали его, так же как Диабло. Но посох цел, он ожил и находится где-то здесь, а ты, моя дорогая, найдешь и принесешь его мне! – торжественно объявила Малефисента.
– Я?
– Да. Разве ты не хочешь показать мне, на что ты способна? Доказать, что достойна того, чтобы называться моей дочерью? – вкрадчивым тоном спросила мать.
Мэл ничего не ответила.
– Тебе известно, как часто ты разочаровывала меня. Я в твоем возрасте уже повелевала армиями гоблинов, а ты… Тебя пока что хватает только на то, чтобы стенки расписывать. Ты должна сделать что-нибудь более серьезное, хватит заниматься ерундой! – вскипела Малефисента. Диабло захлопал крыльями и одобрительно закаркал.
Мэл старалась не показать, как она обижена. Она-то считала, что ее надписи на стенах – это круто.
– Хорошо, хорошо! Я добуду твой посох! – поспешно согласилась Мэл, не дожидаясь, пока ее мать раскочегарится на полную катушку.
– Прелестно, – сказала Малефисента, кладя ладонь себе на сердце, точнее, на дыру в груди на том месте, где должно было находиться сердце. – Когда тот меч проткнул мою драконью шкуру и я свалилась со скалы двадцать лет назад, я была уверена, что умираю. Но они придумали для меня наказание похуже смерти. У-у, добренькие! Но придет день, и я отомщу им!
Мэл кивнула. Эту песенку она слышала уже столько раз, что могла бы повторить ее даже среди ночи, причем не просыпаясь. Малефисента схватила дочь за руку, и они вместе закончили:
– Отомщу дуракам, заточившим нас на этом проклятом острове!
Затем Малефисента притянула Мэл ближе к себе, чтобы шепотом предупредить ее о чем-то на ухо.
– Да, мама, – сказала Мэл, давая знать, что все поняла.
– Ну, а теперь ступай и принеси мой посох, – усмехнулась Малефисента. – Принеси его, чтобы мы могли вырваться из этой плавучей тюрьмы на свободу. Раз и навсегда!
Мэл поднялась наверх, в свою комнату. Она забыла рассказать матери о том, какой трюк пыталась проделать с Иви на сегодняшней вечеринке, запихнув ее в чулан Круэллы, да и к чему об этом было рассказывать? Разве такая проделка может считаться достаточно злой для дочери великой Малефисенты? Так, ерунда, которую и затевать-то не стоило.
Мэл выбралась через окно своей спальни на балкон, откуда был виден не только весь остров, но и сверкающие вдали шпили Аурадона.
Спустя несколько минут она услышала звон дешевых безделушек. Это означало, что появился Джей и сейчас будет докучать ей или попробует перекусить чем-нибудь на дармовщинку.
– Эй, я здесь, – окликнула она его.
– Слушай, ты смылась до того, как там началась настоящая веселуха, – с ходу заговорил Джей, имея в виду вечеринку. – Такие дикие танцульки устроили, закачаешься! Сначала мы танцевали мош[1], а потом начался крауд-серфинг[2].
Он забрался на балкон и остановился рядом с Мэл. В руке у Джея был бумажный пакет с обрезками вонючего сыра.
Мэл только пожала плечами. Плевать ей было на их вечеринку.
