Совет-то был охренительно ценным, вот только слабоосуществимым: физические характеристики териантропа-носорога если и уступали моим, то незначительно. В ряде — превышал, в ряде — уступали, но выходило так: если мы сойдёмся в клинче — то да, я его заломаю, возможно, даже всего и полностью, при минимальных повреждениях. Несмотря на то, что туша Гандона была весом не меньше тонны, я всё-таки посильнее. Но войти в клинч с бешеной рогатой торпедой не выходило: она неприятно быстро и ловко меняла направление, постоянно кидаясь на меня, стараясь насадить на рог. Насаживаться мне не хотелось, я отскакивал, полосовал лапами, но с нулевым (кроме затягивающихся царапин) эффектом. От заклинаний-духов не было толку, от огня — тоже. Хотя, если подумать и соотнести с «ломать»…
«Загрызть тоже можно», — эмоцией доброго футбольного фаната отметил мохнатый.
В общем, в момент очередного броска я выдохнул в морду приближающемуся Ганда поток огня. Ущерба это не нанесло, но и не в том была задумка: мелкие носорожьи глазки, глубоко сидящие в глазницах, закрылись, оберегая себя от пламени. На бросок это не повлияло, что мне и было нужно: я высоко подпрыгнул, пропустив рог под собой, и вцепился в загривок носорожине, взревевшей совершенно нестерпимо. И только было приступил к ломанию его полностью, как бронированная сволочь совершила совершенно невозможное для носорога: начала, тварь такая, кататься. Ну, на то и териантроп, но блин, ни черта не удобно, неприятно, да ещё он тяжелее меня раза в три! Я пытался удержаться, даже загнал клычины (противно, но что делать?) но, в итоге, не удержался.
А ревущий пароходной сиреной Ганда откатился от меня, и тут от него шибануло магией. И эта зараза стала всё менее походить на оборотня и всё больше — на носорога, но пасть превращалась в зубастый клюв, а рога начали прорастать не только из морды, а покрывать шипами тело, вымахавшее до четырёх метров в холке.
«Ладно уж, дальше я сам» — лениво отэмоционировал Потап, проявляясь в материи.
Что, в общем, логично: носорог-Ганда сделал фактически то же самое, проявившись в материи через тело говнюка. Правда, гораздо более «материально», чем Потап: я вот не уверен, что чисто теоретически, после такого вселения тело медиума сможет продолжить жизнедеятельность. Слишком много единомоментных взрывных изменений, с неизбежными побочками. То есть даже если и выживет, то вполне может остаться калекой…
«Это ерунда поправить. Но до-о-олго и лениво, потому я так и не делаю», — отметил Потап, проявившийся вокруг меня в виде призрачного гигантского медведя.
И даже я чувствовал, что силы несопоставимы, несмотря на разный уровень материальности. Но у носорога — скверный характер и плохое зрение. И, в данном нетипичном случае, это было проблемой самого носорога.
Потап легко поднялся на задние лапы, возвышаясь над Гандой на несколько метров, глумливо оскалился и поманил того вытянутой когтистой лапой. Ну а носорожина (хотя шипастая тварь больше походила на гибрид ежа и ужа) со злобным рёвом, сверкая красным свечением глазок, бросилась на топтыгина. И для начала получила мощную плюху по морде, подправившую траекторию броска. А после Потап исполнил свой коронный приём: «злостный пендель топтыгина». Именно по жопе носорожины, не только придавая ускорение, но и опрокидывая Ганда мордой в песок.
Любой другой зверь, тотемный и не очень, после этого бы с визгами драпал. Но тут — нет. Заворочавшийся и уже визжащий Ганда развернулся и снова кинулся на Потапа. Который, вместо того, чтобы пристукнуть психа, похоже, развлекался…
— С-С-СКОТИНА МОХНАТАЯ!!! — взывл я от боли и праведного возмущения.
Просто дело в том, что мохнатая жопа смахнула один из рогов-шипов, покрывающих тело Ганда когтями. Оттяпал, да. Только, как и с Михолапом, «увлёкся». А вместо Михолапа был я, и эта шипастая пакость воткнулась мне в пузо!
«Не ори, мелочь» — буркнул Потап. — «Заживёт быстро».
— Не будет ли любезен богоданный Потап всё-таки пристукнуть своего жалкого противника? — исходил я на желчь аж в двух смыслах слова. — А то его развлечение немножко меня убивает. И больно, блин!!!
«Не шебурши, щаз», — последовал бурк, который я даже посчитал бы виноватым, если бы не знал эту мохнатую жопу.
Правда, врать Потап не стал, и следующий бросок Ганда оказался последним. Потап ухватился лапами за приближающийся рог, протащился пару метров по песку, гася инерцию. Ревущий носорог попробовал вырвать своё украшение, валясь на бок, но Потом крутанул рог и башку в другую сторону. И, с оглушительным грохотом, свернул носорогу шею. Тот копытцами посучил и помер, начав исходить просто потоками энергии, делая Потапа не полупрозрачным, а светящимся ярким светом. Но это изобилие хреначило, в основном, в меня, видно, чтоб не пропадало. Сам-то Потап «на диете»…
«Колючку из брюха вытащи, недоумок!» — любезно обратился ко мне топтыгин.
— Клуша невнимательная! — справедливо огрызнулся я, выдирая рог из своих недр.
Больно… а уже и не больно. За секунды зажило, однако. Радоваться я не стал — если бы не некоторые, ленивые, невнимательные…
