Она знала, что он попросит об этом, но всё равно вздрогнула. Её руки дрожали, когда она подняла ткань, открывая лицо. Затем вынула шпильки и сняла головной убор.
Лорд Мосс подошёл ближе. Она задержала дыхание. Он коснулся её подбородка и приподнял лицо.
Пришлось взглянуть ему в глаза. Но в них не было ни гнева, ни отвращения — лишь искреннее любопытство. Его прикосновение усилило жар в её груди, и она покраснела, словно наивная девчонка.
— Назови своё имя, — сказал он властно, но неожиданно мягко.
Корнелия сглотнула:
— Корнелия.
Золотисто-зелёные глаза скользнули по её лицу. Она уловила исходящий от него запах земли и пряностей.
— Корнелия, — тихо повторил он. — Вы младшая сестра.
Это прозвучало как утверждение.
— Да, — прошептала она. — Моя сестра Фелиция… Прошлой ночью она сбежала со своим тайным возлюбленным… И мой отец…
Он не отстранился, продолжал смотреть, ожидая.
— Отец и матушка… хотели соблюсти условия помолвки, — произнесла она едва слышно. — Поэтому послали меня вместо моей сестры.
Мосс понимал: всё не могло быть столь просто. Одна сестра заменит другую? Почему бы тогда их семье не отправить письмо с объяснением, что Фелиция сбежала? Нет, в их обмане крылась некая тайная выгода, и, разумеется, их истинные намерения были куда сложнее, чем простое соблюдение брачного союза.
И всё же он ощущал правду в словах этой женщины. Он не мог проникнуть в её мысли, как бы ни напрягал разум. Возможно, она ведьма? Искусная соблазнительница, умеющая скрывать свои намерения и пленять сердца мужчин? Это вполне объясняло бы её дерзкое очарование. Она не блистала экстравагантностью, как светские дамы, но её красота была иной — таящей загадку, пробуждавшей в нём желание верить.
— Сколько вам лет, Корнелия? — спросил он.
— Девятнадцать. Мне исполнилось в прошлом месяце, — ответила она без промедления.
Значит, едва достигла брачного возраста. Удача ли это — или приговор?
Её карие глаза изучали его так же пристально, как он — её. Он уловил, как дрогнули длинные ресницы при каждом её вздохе. На таком близком расстоянии он различал крошечные веснушки на переносице и одну — в уголке губ, словно нарочно скрытую от посторонних глаз. У благородных леди не должно быть веснушек… но если она вторая дочь, воспитанная в тени сестры, значит, её держали под меньшим надзором. И, возможно, именно это воспитало в ней естественную свободу.
На миг ему захотелось вновь коснуться её кожи, такой нежной и юной. А запах клубники, которой она, видимо, лакомилась на пиру, мешал сосредоточиться на серьёзном.
— Сколько вам лет, лорд Мосс? — спросила она неуверенно.
Её голос дрожал, и это было естественно: любая женщина, пойманная на лжи, теряла бы хладнокровие. Но в её смятении он видел не только обман — скорее ту же беспомощность пешки, брошенной в игру лордов и леди, вступающих в браки по расчёту и ради власти.
Но это не означало, что он должен ей доверять
— Двадцать шесть, — сказал он после паузы. — И зовите меня Мосс. Теперь я ваш муж.
Она отвела взгляд и едва заметно вздохнула. Грудь волнительно вздымалась. Её дыхание, ровное и вместе с тем прерывистое, отвлекало его, и Мосс вновь перевёл взгляд на её лицо.
— Когда вы собирались рассказать мне правду о своём обмане?
Щёки её порозовели, и она вновь встретилась с ним взглядом.
— Я должна была… Мои родители велели мне не снимать вуаль, пока вы не погасите лампы этой ночью. А завтра… продолжать носить её, — пробормотала она.
Мосс не удержался от усмешки. Наивность этой девушки поражала, а глупость её родителей была ещё более очевидной.
— Корнелия, — сказал он, кладя ладони ей на плечи. Под шёлком платья он чувствовал тепло её кожи. Она не отстранилась, не дрогнула, лишь взирала на него во все глаза и это странным образом ему понравилось. — Как только я увидел вас у дверей замка, понял, что что-то не так. Вы правда полагали, что сможете сойти за свою миниатюрную, голубоглазую сестру, даже под вуалью?
Румянец на её щеках усилился, оттенив нежные губы. Она тяжело вдохнула, и движение её груди оказалось куда красноречивее слов. Нет, она никогда не смогла бы обмануть того, кто хоть раз вглядывался в портрет её старшей сестры.
Жилка на изящной шее тревожно билась, как и его сердце.
— Но вы всё равно женились на мне, — сказала она уже более твёрдым голосом. — Почему?
Мосс вдохнул её аромат: клубника и розы. Слишком невинное сочетание для обмана.
— Я верю в то, что друзей нужно держать рядом, а врагов — ещё ближе, — произнёс он. Уголок его губ дрогнул, заметив, как её губы чуть приоткрылись от удивления. — А вы, Корнелия, пока неясно, кто: друг или враг.
Он пристально вглядывался в неё, ожидая увидеть в её взгляде ложь или скрытое намерение. Но вместо этого наткнулся на смущение и почти детскую искренность. В честных тёмно-карих глазах плескалась тревога и решимость.
— Я вам не враг, — прошептала она.
Если она и была ведьмой, то самой искусной, потому что её честность обжигала сильнее любого заклятия.