— Главную дорогу Чеджудо на восток…
— И на запад…
— Чтобы повстанцы не смогли пройти.
Юн Су, юная дочь Ки Ён, не в первый раз сумела лучше других оценить ситуацию.
— И у властей ничего не вышло, — сказала она с некоторой гордостью. — Повстанцев они все равно не остановили. Они нападали на участки и жгли урны с бюллетенями, похищали членов выборных комиссий, снова перерезали телефонные линии…
Тут подключились остальные женщины:
— И разрушили мосты…
— И перекрыли те самые дороги, по которым их собирались не пропускать.
В конечном счете голоса жителей Чеджудо вообще не стали считать, и кандидата американцев Ли Сын Мана избрали президентом, хотя Южная Корея еще официально не стала страной.
На следующее утро, когда я пришла в
— Я руковожу кооперативом, — сказала Ки Вон, — но, как женщина, никак не могу повлиять на будущее.
— Ни одна женщина не может!
— И дети тоже. А пожилые?
— И у них нет никакой власти, — ответила Ки Вон за всех.
Большинство наших отцов и мужей целыми днями думали о высоком и присматривали за детьми, так что у них тем более не было власти. Но в итоге всем — совершенно невинным, юным и старым, тем, у кого не нашлось мужей, способных прочесть им пропагандистские статьи из газет, и даже тем, кто, как Ю Ри, вообще ничего не понимал, — всем пришлось выбирать, на какой они стороне.
Однажды в мае у нас на пороге появилась Ми Чжа — одна, без мужа и детей. Она похудела, цвет лица у нее был нездоровый. Я пригласила подругу в дом, но невольно занервничала. Пока я заваривала цитрусовый чай, Ми Чжа общалась с Ю Ри.
— Ты хорошо себя вела? — спросила она у моей невестки. — Я по тебе скучала.
Ю Ри улыбнулась, хотя не узнала мою подругу.
— И по тебе я тоже скучала, — сказала мне Ми Чжа, когда я принесла чай.
— Ты перестала приходить на
— Ты могла бы заглянуть в гости.
— У меня дети…
— На этот раз девочка? — Ми Чжа направилась к колыбельке, в которой спал Кён Су.
Я жестом остановила ее и поправила:
— Мальчик. — Когда Ми Чжа вернулась на прежнее место, я продолжила оправдываться: — В Хамдок пришлось бы брать детей и Ю Ри, а это слишком тяжело…
— …И небезопасно.
— Да, помимо прочего, — согласилась я.
Повисла пауза. Я не представляла, чего хочет Ми Чжа. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула.
— Вскоре после марша Сан Мун сделал мне ребенка. Я плохо себя чувствовала и не могла прийти.
Я почувствовала укол вины. Ну конечно, подруга пропала не просто так.
— Мальчик или девочка? — спросила я.
Ми Чжа опустила взгляд.
— Девочка. Прожила два дня.
— Ох, сочувствую тебе.
Она снова подняла глаза, в которых читалась обида.
— Ты была мне так нужна.
Мне стало стыдно: получается, я подвела свою сердечную подругу.
— А как муж? — осторожно поинтересовалась я. — Он хорошо с тобой обходится?
— Во время моей беременности он меня не обижал. — Не успела я осознать истинный смысл этих слов, как она продолжила: — Ты не представляешь, как ему трудно. Он постоянно посещает деловые встречи и мотается по всему острову. Третий батальон Второго полка сейчас стоит в Сева, неподалеку отсюда, но живут они в Хамдоке. Это большая нагрузка.
— Да, трудно, наверное…
Она вздохнула и отвела взгляд.
— Большинство людей, представляя себя в трудной ситуации, думают, что они будут бороться. Но в детстве, когда меня отправили жить к тетушке Ли Ок и дяде Хим Чхану, я узнала, как бывает на самом деле. Ты же знаешь, они меня почти не кормили. К тому времени, когда у меня возникло желание бороться, я уже была слишком слаба.
Я попыталась как-то поднять ей настроение.
— Зато та ужасная ситуация свела нас вместе. Я всегда буду это ценить.
Но Ми Чжа сейчас думала не о дружбе.
— Некоторые женщины планируют покончить с собой в случае трудностей, но разве мать может так поступить? — В глазах у нее блестели слезы. — У меня есть Ё Чхан, и я должна жить ради него.
Я давно знала Ми Чжа, но ни разу не видела ее в таком унынии. Кроме прочих бед, которые творились вокруг нас, ей пришлось пережить ужасное испытание — потерю ребенка. И с мужем тоже не повезло. Синяков я сегодня не заметила, но я ведь не видела подругу без одежды или в ныряльном костюме. Я положила руку на плечо Ми Чжа.
— Женщины живут тихой и мирной жизнью, — сказала я. — Сколько бы мы ни злились и ни страдали, нам не приходит в голову кого-нибудь побить, верно?
— Моему мужу досталась плохая жена.
Ее замечание меня озадачило.
— Почему ты так говоришь?
— Я его подвела. Потеряла ребенка. Не приношу домой еду. Не умею вести дом, как его мать…
Я перебила:
— Не надо защищать Сан Муна или оправдывать его поступки, будто это ты виновата в том, что он с тобой делает.
— Может, и я.
— Ты же не просила тебя бить.
— А вот твоя мать относилась к мужчинам с пониманием. Говорила, что им стоит посочувствовать. Что им нечего делать, у них нет цели, к которой можно стремиться. Им скучно, и…
— Но при чем тут твой муж? Он-то работает, у него есть своя жизнь.
Но Ми Чжа все равно продолжала оправдывать Сан Муна:
