Так сказал полковник Нисида, очевидно, сын рыбака. И добавил, что процент рецидива у освободившихся из «Легкого воздуха» практически равен нулю; годы, проведенные в застенках, кардинально меняют людей, и, выйдя на положение условно свободных, бывшие каторжники становятся полезными членами общины и, что немаловажно, избегают вступать в криминальные организации и тайные общества, занимаются ремеслами и другой полезной деятельностью.
Правда, сказал полковник, у этого метода есть и отрицательная сторона, впрочем, в существующем положении дел не очень критическая: как оказалось, среди заключенных частенько случаются самоубийства, в среднем в два раза чаще, чем в остальных тюрьмах, однако это тоже есть благо. Разумеется, администрация не ставит своей целью довести каторжника до суицида, но, если это вдруг происходит, никаких мер к реанимации узника и возвращению его в ряды живых не производится.
С методами «Легкого воздуха» я разобралась, и, если быть откровенной, у меня не возникло никакого желания знакомиться с этими знаниями сколь-нибудь обстоятельнее, поэтому от вопросов общей превенции я решила вернуться к проблемам насущного дня и поинтересовалась, что полковник Нисида думает про нестабильность, возникшую в связи с недавними землетрясениями. Александровская тюрьма уничтожена полностью, и судьба ее коменданта незавидна, кроме того, на севере разрушено несколько городов, началась массовая миграция на юг, как в сложившейся обстановке думает действовать администрация «Легкого воздуха»?
Нисида ответил, что предпосылок для паники нет. Да, «Три брата», по имеющимся сведениям, разрушены, а каторжные разбежались – однако ничего катастрофичного не случилось, тюрьму восстановят, сбежавших переловят, собственно, их не придется даже ловить – едва закончится лето и начнутся дожди и первые заморозки, все выжившие и бежавшие вернутся, а если не вернутся, то особой беды нет – зиму из них мало кто переживет. Что касается миграции с севера, не стоит ее опасаться, такое происходило, и не один раз, особенно в жаркие годы, когда в центральной части острова начинались массированные лесные пожары и ощущался острый недостаток чистой воды. Кроме того, как заверил Нисида, жители Южного обладают развитым общественным чувством, формируют дозорные группы и отряды самообороны, которые в случае опасности окажут необходимую помощь и содействие.
На вопрос, почему происходит эвакуация администрации северных городов, Нисида ответил, что это не эвакуация, а передислокация и концентрация сил – военные стягивают ресурсы к базам, чтобы затем начать постепенное восстановление разрушенной инфраструктуры. Так что в целом переживать пока не о чем, это временные трудности. Южный, как ни один другой населенный пункт Сахалина, готов к экстренным ситуациям.
Заверив меня в том, что ситуация стабильна, Нисида предложил осмотреть его коллекцию дагерротипов Южного Сахалина, сделанных еще в середине девятнадцатого века, однако я отказалась в силу позднего времени. Полковник Нисида не стал настаивать, письма со мной он передавать не стал, из чего я сделала заключение, что обстановка, возможно, на самом деле не такая уж угрожающая. Я попробовала узнать, есть ли возможность попасть в Корсаков или хотя б в Аниву, но полковник сообщил, что пока такой возможности нет – вокруг анивских баз действует жесткий режим фильтрации, пробраться через который вряд ли получится.
Мы с Ершом покинули «Легкий воздух» в четверть пятого; полковник предлагал тюремный автомобиль, однако я отказалась – хотелось немного прогуляться, подышать воздухом, настоящим воздухом, который здесь был действительно хорош и легок. Объевшийся горохом Ерш разомлел и еле шел, засыпая на ходу и стремясь улечься в любом подходящем месте и потом где-то в середине спуска уснул. Сел на камень и уснул в обнимку с облезлым резиновым китом, подаренным ему любезным комендантом Исидой, чей дед был рыбаком и верил в духов прибоя.
Ерш уснул, так что пришлось тащить его на спине. Мы шагали вдоль крепких опор старинной канатной дороги, дорога эта была сооружена надежно, сохранились треугольные мачты и канаты, годы не нанесли им серьезного урона, они лишь просели немного под весом лишайников, поселившихся на них. Погода стояла безветренная, но лишайники все равно покачивались, напоминая странное рассредоточенное живое существо, состоявшее из множества щупалец, но не имевшее тела. Слева от нас чернел лес.
