– Ну, ладно, – сказал он, повернувшись к ней, и в глазах его снова засиял свет. – Значит, никаких путешествий в Трансильванию в детстве. А как насчет историй про вампиров в подростковом возрасте?
Она улыбнулась:
– Какая юная девочка не читала романов о соблазнительном герое-вампире и не мечтала влюбиться раз и навсегда?
– Так вот что так притягательно: «раз и навсегда»? – Он подвел ее к небольшой пустующей скамье, скрытой от чужих глаз в уединенном уголке.
– Не только это. Еще харизма и сексуальность. И мужественность. У тебя есть все это и безо всяких клыков.
– И все-таки я могу и укусить. Не больно, конечно, и строго в определенные места. – Он поцеловал ее в шею, игриво коснувшись кожи зубами.
По ее телу пробежала дрожь.
– Ах ты, злодей!
– А я думал, я скучный бизнесмен в неизменно безупречном костюме.
– Ты… не перестаешь удивлять.
– Это прекрасно. А то мне и самому было странно, почему ты и мой брат не вместе.
– На это есть три причины.
– Не поделишься?
Она отпила воды из бутылки.
– Мы с ним слишком похожи. Между нами нет и малейшего притяжения. И к тому же, мне кажется, между ним и Поршей что-то есть.
– Порша? Ты серьезно? Да они едва терпят друг друга во время работы. Я даже никогда не мог понять, почему он взял ее на работу; если только потому, что большинство людей и вовсе не стали бы с ним связываться. Еще больше я был поражен тем, что она сама никуда не ушла.
Когда лодка уже приближалась к докам, она украдкой взглянула на него. Неужели он действительно мог настолько ничего не замечать?
– Это должно было навести тебя на мысль.
– Отлично подмечено.
Лодка тем временем причалила к берегу. От резкого толчка Ксандер подался вперед и невольно прижался к Морин.
– Впрочем, я не уверена. Я никогда не видела ничего конкретного. Это лишь мое впечатление. Просто иногда мне так кажется, – объясняла она, пока экипаж пришвартовывал судно и устанавливал трап.
Они тоже направились к выходу, выстраиваясь в очередь с остальными туристами.
– У тебя отличная интуиция. Это очевидно. – Он помог ей сойти с установленного под уклоном трапа.
– Спасибо. Приятно слышать. – И хотя он продолжал прикасаться к ней в течение всего вечера, она все равно слышала в его голосе нотки отчуждения.
– Это правда. – Он крепко сжал ее руку, и они не спеша побрели по тротуару. Один за другим на пути им встречались бары, из которых доносилась громкая, оживленная музыка. Звуки разных оркестров сливались в один хаотичный шум, нарушая всякую структуру мелодии, распространялись повсюду и создавали тягостное ощущение дезориентации. Она не знала, как разрешить то, что мучает Ксандера.
– И все равно, спасибо тебе за комплимент.
– Ты этого заслуживаешь. Этого и гораздо большего. Ты невероятно жизнерадостная, одаренная, изысканная женщина, способная к искреннему состраданию. И все это делает тебя еще более соблазнительной, хотя ты и без того притягательна и чертовски сексуальна.
Как будто в шутку, легко оттолкнув его, она отошла, остановилась на углу возле отеля и посмотрела на него, недоверчиво изогнув брови, с выражением беспокойства на лице.
– Скажи, все это по-настоящему или ты играешь со мной?
– Я надеюсь, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать – я человек откровенный и привык рубить с плеча. Я всегда был таким. Нечестность, как в бизнесе, так и в жизни, очень быстро заводит в тупик. – Он подошел к ней, взял за руку, не сводя с нее пристального, настойчивого взгляда, и ее сомнения чуть отступили. В этот момент он был честнее, чем за весь прошедший день. Она точно знала, что он говорил искренне.
– Не могу не согласиться. Честность имеет решающее значение. А ложь всегда возвращается к тебе. Судьба – та еще сволочь.
– Сволочь с клыками вампира. – Он посмотрел на нее, внушая надежду своим чувственным взглядом.
Она вертела кольцо на своем пальце и думала о том, как странно сжимается ее сердце, предостерегая о чем-то, что выше ее понимания.
Провожая ее вверх по деревянной лестнице гостиницы, он заметил, что поведение Морин изменилось. Она казалась подавленной. Она была недостижимо далека от женщины, с которой он был в постели прошлой ночью. И черт возьми, это была его вина – он оставил ее после ночи пылкой страсти. Из-за своих переживаний, связанных с Терри, он позволил себе пренебречь чувствами Морин.
В задумчивости он открыл дверь и вошел в главный вестибюль гостиницы. Все в убранстве этого помещения говорило о близости океана и напоминало выставочный зал художественной галереи. В заднем углу арфистка перебирала струны, наигрывая мелодию о любви из старого романтического фильма.
Опустив руку на поясницу Морин, он провел ее в их номер, чуть подтолкнув внутрь, когда они были уже на пороге. Подойдя к тележке с напитками, он открыл бутылку шардоне и налил бокал для Морин. Облокотившись на софу, она заглянула в спальню. Обитая бархатом кровать красного дерева с высоким пологом была украшена пышными белыми кистями.
Он рассмеялся:
– На этот раз я привез свою.
Она тотчас повернулась и посмотрела на него сквозь опущенные ресницы.
