Конрад вернулся ровно через пять минут. Алекс уже был готов. Его снова вывели из дома для рабов, затем они поднялись по ступенькам в особняк. Внутри звучала классическая музыка. Добравшись до внутреннего дворика, он увидел струнное трио – двух пожилых скрипачей и толстую женщину с виолончелью; они играли что-то из Баха, позади них тихо журчал фонтан. Во дворике собралось двенадцать человек – пили шампанское и ели канапе, которые разносили на серебряных подносах официантки в белых фартуках. Четыре телохранителя внимательно осматривались. Ещё шестеро из российской делегации болтали с девушками, которых Алекс видел у бассейна; их платья были украшены блёстками и драгоценностями.
Сам президент о чём-то говорил с Саровым; в одной руке он держал бокал, в другой – огромную сигару. Саров что-то сказал, и президент расхохотался, выпуская клубы дыма. Затем Саров увидел Алекса и улыбнулся.
– О, Алекс! Вот и ты! Что хочешь выпить?
То, что произошло днём, похоже, уже было забыто. Или, по крайней мере, говорить об этом больше не собирались. Алекс попросил апельсинового сока, и его сразу же принесли.
– Рад, что ты здесь, Алекс, – сказал Саров. – Я не хотел начинать без тебя.
Алекс вспомнил слова Сарова возле бассейна. Что-то о сюрпризе. У него вдруг возникло плохое предчувствие по поводу этого ужина, хотя он и не мог понять почему.
Скрипачи доиграли пьесу, послышались тихие аплодисменты. Затем прозвонили в гонг, и гости направились в столовую – в ту самую, где Алекс завтракал с Саровым, но для банкета её полностью преобразили. Хрустальные бокалы, белые фарфоровые тарелки, до блеска отполированные ножи и вилки. Белая скатерть выглядела совершенно новой. У стола стояли тринадцать стульев – один во главе стола и по шесть с каждой стороны. Алексу стало ещё более не по себе. Тринадцать человек за ужином. Несчастливое число.
Все гости уселись за стол. Во главе сел Саров, с одной стороны от него разместился Алекс, с другой – Кириенко. Двери открылись, и вошли официантки – на этот раз с тарелками, наполненными маленькими тёмными шариками. Алекс понял, что это чёрная икра. Скорее всего, Сарову привезли её прямо с Каспийского моря, и это обошлось в огромную сумму. Алекс слышал, что пить водку с чёрной икрой – русская традиция, и, в самом деле, вместе с тарелками икры перед всеми гостями поставили крохотные стаканчики, наполненные до краёв.
Затем Саров встал.
– Друзья мои, – начал он. – Надеюсь, вы простите, что я обращусь к вам на английском языке. К сожалению, один из сидящих за нашим столом ещё не знает языка нашей великой страны.
Сидящие за столом заулыбались, несколько человек кивнули, повернувшись к Алексу. Алекс опустил глаза, не зная, как на это реагировать.
– Для меня сегодняшний вечер очень важен. Что я могу рассказать вам о Борисе Никитиче Кириенко? Он был моим самым близким и дорогим другом больше пятидесяти лет! Даже странно подумать, что я до сих пор помню его маленьким мальчиком, который мучил кошек, плакал, когда начиналась драка, и никогда не говорил правду.
Алекс посмотрел на Кириенко. Президент нахмурился. Саров, скорее всего, шутил, но гостю шутка явно не понравилась.
– Ещё труднее поверить, что этому человеку доверили привилегию, священную обязанность – возглавлять нашу великую страну в нынешние трудные времена. Что ж, сюда Борис приехал, чтобы отдохнуть. Я уверен, ему в самом деле требуется отпуск после неустанных трудов. И именно за это я хочу поднять свой бокал. За отпуск! Пусть он выйдет намного более долгим и запоминающимся, чем ты ожидал!
За столом повисла тишина. Алекс видел, что остальные гости озадачены. Возможно, им трудно было понять английскую речь Сарова. Но он подозревал, что дело здесь всё-таки не в языке, а в том, что́ сказал генерал. Все пришли сюда, чтобы хорошо поужинать, а Саров вдруг начал оскорблять президента России!
– Алексей, старый друг! – сказал президент. Кириенко, похоже, всё-таки решил, что это шутка. Он улыбнулся и, показав на Сарова и Алекса, продолжил по-английски с сильным акцентом: – А почему вы не пьёте с нами?
– Ты знаешь, что я не пью спиртного, – ответил Саров. – А моему сыну всего четырнадцать лет, и, надеюсь, ты согласишься, что ему ещё рано пить водку.
– Я впервые попробовал водку в двенадцать! – пробормотал президент.
Алекс почему-то даже не удивился.
Кириенко поднял свой стаканчик.
– На здоровье! – сказал он по-русски. Это были чуть ли не единственные русские слова, которые понимал Алекс.
– На здоровье! – хором ответили все за столом и дружно, как полагалось по традиции, осушили стаканчики до дна одним глотком.
Саров повернулся к Алексу.
– Вот всё и началось, – тихо сказал он.
