Я рассказал ему в нескольких словах всю историю нашего плавания и то положение, в котором мы очутились. Он слушал меня с живейшим интересом и по окончании рассказа погладил по голове.
— Вы славный малый, Джим, — сказал он, — и попали в такое неприятное положение! Но можете довериться Бену Гунну. Как вы думаете, будет ваш сквайр великодушен с человеком, который поможет ему выпутаться из беды, в которую он теперь попал?
Я ответил, что сквайр вообще отличается замечательным великодушием и щедростью.
— А, видите ли, — продолжал Бен Гунн, — я под щедростью не подразумеваю какого-нибудь лакейского места. Нет, это не для меня, Джим. Я думаю, окажется ли он так щедр, чтобы дать мне, ну, скажем, тысячу фунтов стерлингов из тех денег, которые я привык считать своими?
— Я уверен, что он сделает это, — сказал я. — Он собирался оделить всех матросов!
— А он доставит меня домой? — спросил он, пристально глядя на меня.
— Как же иначе! — вскричал я. — Ведь сквайр — настоящий джентльмен. Да и если нам удастся избавиться от остальных матросов, то вы будете даже нужны нам на корабле!
— А, вы так думаете? — проговорил он, видимо, успокоившись. — А теперь я кое-что расскажу вам, — продолжал он. — Я был на корабле Флинта, когда он приезжал сюда зарывать свои сокровища. С ним было еще шесть человек — шесть заправских моряков. Они пробыли на этом острове около недели, а мы оставались на корабле. В один прекрасный день подан был сигнал, и Флинт один вернулся на корабль на маленькой лодочке; голова его была повязана синим платком, и при заходящем солнце он выглядел мертвенно бледным. Да, он вернулся один, а остальные шестеро были, значит, убиты. Как ему удалось это — никто из нас никогда не узнал. Билли Бонс был тогда штурманом, Долговязый Джон — боцманом. Они добивались у него, где он спрятал сокровища, а он отвечал: «Можете сами отправляться на берег, если угодно, и искать там, но корабль не станет дожидаться вас, черт возьми!» Вот что он ответил им. Да, и вот три года спустя после этого я был на другом корабле в этих местах и сказал товарищам, когда завидел издали этот остров: «Вот здесь Флинт зарыл свои сокровища; сойдем-ка на берег и поищем их». Капитану не понравилось это, но все мои корабельные товарищи были со мной заодно, и мы причалили-таки сюда. Двенадцать дней искали мы клад, и все напрасно. На мне остальные вымещали свою досаду, а в одно прекрасное утро все уехали на корабль, бросив меня здесь одного.
— Вот вам ружье, Бен Гунн, — сказали они, — и заступ, и лом: можете оставаться тут и разыскивать себе на здоровье клад Флинта. И вот, Джим, я живу здесь уже целых три года и за все это время не видал настоящей человеческой пищи. А теперь, взгляните-ка на меня хорошенько. Похож я на простого матроса? Нет, вы говорите? Ну да, и никогда не был похож на него, уверяю вас!
Говоря это, он кивнул головой и больно ущипнул меня за руку.
— Так передайте и вашему сквайру, — продолжал Бен Гунн, — что «он никогда не походил на простого матроса». И еще скажите ему: «Три года он был один (на этом острове), видал и солнце, и ненастье, и дождь, и бурю. Случалось ему думать и о молитве (да, так вы ему и скажите), и о своей старухе-матери, точно она еще жива (так и скажите), но чаще всего и больше всего занят был Бен Гунн совсем другим. И при этом вы ущипните его вот так, как я делаю».
И он самым дружеским образом опять ущипнул мою руку.
— Затем, — продолжал он, — вы скажете еще так: «Гунн — добрый человек и понимает, какая огромная разница (так и скажите: «огромная разница») между настоящим джентльменом и «джентльменом удачи», каким я и был раньше!».
— Хорошо, — сказал я, — но я не все понял из того, что вы сказали. Впрочем, это все равно, потому что я не могу попасть на корабль!
— О, почему же не попасть на корабль? У меня есть лодка, которую я сделал сам вот этими руками. Я держу ее тут, за белой скалой. В худшем случае, мы можем отплыть, когда уже стемнеет. Тс! — проговорил он вдруг. — Что это такое?
Хотя до заката солнца оставалось еще около двух часов, раздался оглушительный пушечный выстрел, эхом отдавшийся по всему острову.
— Начали стрелять! — вскричал я. — Это битва! Идите за мной!
И я бросился к месту стоянки нашей шхуны, забыв свой прежний страх. Около меня, не отставая ни на шаг, бежал Бен Гунн.
Он все время болтал на бегу, не получая от меня ответов, да и не дожидаясь их.
После пушечного выстрела, спустя довольно долгое время, послышался залп из ружей, и затем снова все стихло. Вдруг в четверти мили от нас я увидел английский флаг, развевавшийся над лесом.
