Более сотни лиц, сплетенные между собой стебельками роз и розмарина, образовывали длинную, изящно изогнутую ленту. Бронзу оттеняла патина мягких синих и зеленых тонов. Внизу, на изогнутом бронзовом основании барельефом были перечислены все имена.
Симона услышала всхлипы. Она сжала руку Рида и не могла заставить себя перевести взгляд с бронзовых лиц на лица плачущих.
Затем она услышала голос Сиси, удивительной Сиси – она пела. «Долгая и извилистая дорога».
Остальные присоединились – сначала нерешительно, затем все смелее, если они знали слова.
Теперь она обернулась. Она увидела сцепленные руки, видела, как люди обнимаются. Видела слезы, видела утешение.
А когда слезы выступили на ее глазах, она повернулась к Риду и в нем нашла утешение.
Когда песня закончилась, люди стали подходить. Некоторые протягивали руку, чтобы коснуться лиц. Кто-то подходил к Симоне, чтобы пожать ей руку или обнять.
Потом Рид подвел к ней женщину.
– Симона, это Лия Паттерсон. Мама Энджи.
– Мне нужно, чтобы вы понимали. – Лия взяла Симону за обе руки. – Мне нужно, чтобы вы понимали, как много это для меня значит. Люди будут знать, что она была. Что она жила. У меня нет таких слов, какие выразили бы мою глубокую благодарность.
Затем Лия подошла к мемориалу и положила свою белую розу на траву возле основания, как делали и другие.
Тюлип подождала, пока толпа поредеет, и подошла к Симоне.
– Я очень тобой горжусь.
– Мы очень тобой гордимся. – Уорд поцеловал ее в щеку и улыбнулся. – Из тебя получился бы ужасный адвокат.
– Верно.
– В семье уже есть двое хороших. – Он кивнул на Гарри и Натали, которая как раз провела рукой по холмику своего живота. – И, возможно, новое поколение пойдет по их стопам.
– Да будет тебе, Уорд, – похлопала его по руке Тюлип. Она прищурилась, глядя на Симону. – Что за цвет у твоих волос?
– «Великолепный бордо с бликами Золотой Богини».
– Я никогда не пойму такого. И тебя. – Она обняла Симону. – Но все равно я тебя люблю.
– Могу сказать то же самое.
– Рид. – Тюлип подставила щеку, и Рид наклонился, чтобы ее поцеловать. – Ты сможешь уговорить мою дочь и мою мать присоединиться сегодня к нам на ужине в клубе?
– Как ни жаль, нам нужно домой. Я сегодня на дежурстве.
– Что ж. – Она поправила его галстук. – Надеюсь, мы скоро увидимся.
Рид пожал руку Уорду и смотрел им вслед, когда они уходили.
– Ты же взял выходной, – напомнила ему Симона.
– Дежурство по грилю. Пойдем попрощаемся с Эсси и ее бандой, заберем Ми и Сиси и поедем домой. Хочу поскорее избавиться от галстука.
– Иди вперед. Я буду через минуту – поговорю с Натали.
Рид направился к Эсси и ее младенцу в коляске.
– Привет, Ариэль.
Ариэль погулила, поулыбалась, помахала пухлым кулачком, а затем продолжила грызть резиновое кольцо для прорезающихся зубок.
– Где мужчины и собаки? – спросил Рид.
– На качелях. Ну, Дилан на качелях, а Хэнк присматривает за ним и за собаками.
– Он определенно покорил сердце Барни. И вообще молодец. – Рид посмотрел на скамейку, на которой они когда-то вместе сидели. – Иногда кажется, что это было целую жизнь назад, а иногда – что вчера.
– Я ничего не стала бы менять с того момента, как мы сели на эту скамейку.
– Я тоже. Ну, может быть, ранение… хотя оно и привело меня к сегодняшнему дню. Ты видела мисс Летисию?
– Да.
– Я рад, что она приехала…
– Красивая скульптура, – сказала Эсси. – Сжимается сердце, когда смотришь на нее. Так и хочется крепко стиснуть в объятиях своих детей, и Хэнка, и всех, кого люблю.
– Слушай, поехали с нами, – предложил Рид. – Собери свою банду и поехали ко мне на оставшиеся выходные. Я сегодня вечером за грилем. Не говори нет. Собрали вещи – и на паром.
– Ты хоть представляешь, сколько всего нужно собрать для двоих детей?
– Пока нет… Давай, Эсси! Завершим этот выходной чем-то счастливым.
Она вздохнула.
– Хорошо.
– Супер. Я пойду за собакой и скажу Хэнку.
Симона попрощалась с Натали и взялась за руку Сиси.
– Ты планировала петь «Битлз»?
– Нет. Меня неожиданно осенило. Мне показалось, что здесь требуется песня, и, по-моему, это был правильный выбор.
Она вздохнула, склонила голову к Симоне, и они вместе смотрели на бронзовый мемориал и цветы у его основания.
– Я поместила Тиш в самый центр. Она была моей подругой. Они все стали мне близкими, но она была моей подругой и осталась ею навсегда.
– И правильно. Вон, к нам идут Рид с Барни. Я схожу за Ми. Пора ехать домой. Пусть разжигает гриль, включит музыку. Хочу танцевать на песке.
– Я потанцую с тобой. Но мне нужно еще кое-что сказать Риду.
– Черт возьми, давно пора! – Сиси станцевала па из буги-вуги. – Я ведь немножко ясновидящая, – добавила она. – Скажи, заставь его улыбнуться.
Смеясь и качая головой, Симона решила, что бабушка и в самом деле немножко ясновидящая.
Она пошла навстречу Риду и Барни, и они остановились перед бронзовыми лицами.
– Я пригласил Эсси, Хэнка и детей к нам. Думаю, нам нужна хорошая вечеринка.
– Отличная мысль. Ми может спать у Сиси.
– Ну идем?
– Подожди. – Она обхватила его лицо обеими руками. – Я хочу простую свадьбу. Может, потом устроим бешеную вечеринку, но церемония пусть будет простой.
