— Ну, разве это не худшее место во всем Лондоне? — Войдя, Финн стряхнул капли дождя со своего плаща с таким видом, будто в Килберне дождь лил откуда-то из канализационной трубы, а у них в Чизике с небес текла минеральная вода. Наступил четверг. А приехал он сюда, так как я сказал, что готов с ним поговорить. — Я и забыл, какое это дерьмо. Я хочу сказать, что молотит будь здоров.
Он стянул с себя плащ и бросил его на стул. Теперь он носил костюмы, но от прежнего ниспровергателя устоев все-таки кое-что сохранилось — воротник в стиле семидесятых годов, блестящий розовый галстук с заколкой от «Плейбоя», серьга в ухе в виде гвоздя, загар не по сезону. Наклонившись, чтобы взглянуть на свое отражение в зеркале, он стряхнул с волос капли дождя и, выпрямившись, искоса посмотрел на меня.
— Ты выглядишь не так плохо, как я ожидал. — Он похлопал меня по руке. Видимо, он не собирался этого говорить, но явно обо мне беспокоился. Он ведь мой двоюродный брат. А некоторые вещи не обязательно произносить вслух. — Я хочу сказать, что вид у тебя дерьмовый, но не такой дерьмовый, как я ожидал.
— Тебе не придется здесь долго задерживаться, — сказал я, с подчеркнутой озабоченностью глядя на часы. — В одиннадцать я тебя отсюда выкину.
— Отлично! — Он поднял вверх руку. — Я тоже рад тебя видеть.
Мы прошли в гостиную. Анджелина, стоя возле кухонной двери, надевала рабочее пальто и повязывала платок. Увидев Финна, она вышла вперед и, улыбаясь, протянула руку для приветствия, другой поправляя выбившиеся пряди волос. Она двигалась плавно, с королевским величием, карие глаза смотрели так серьезно и сосредоточенно, что я в своей выцветшей рубашке и хлопчатобумажных брюках выглядел рядом с ней каким-то второсортным.
— Финн, это Анджелина.
— Привет, Анджелина! — сказал Финн, пожимая ей руку. Он пристально рассматривал ее вьющиеся темные волосы, ее маленький точеный нос, словно сделанный из фарфора. На губах даже виднелось немного губной помады. — Как дела?
— Спасибо, хорошо.
— Отлично, Анджелина! — сказал он. — Очень рад с тобой познакомиться.
— Анджелина как раз собиралась пойти в сад, — сказал я. — Да, Анджелина?
Она показала свои садовые рукавицы.
— Боюсь, это как наркотик. — С этими словами она спокойно прошла на кухню и вышла через заднюю дверь.
Когда Анджелина ушла, наступила пауза. Потом Финн повернулся и посмотрел на меня, на его лице было написано удивление.
— Что такое?
— Что такое? — одними губами переспросил он. — Ты ни слова мне о ней не говорил. Она то, что надо. — Пройдя на кухню, он приподнял штору и, встав на цыпочки и прижав нос к стеклу, стал следить за ее передвижениями по саду. — Что с ней такое? Она хромает? — Он повернулся ко мне: — Она что, ушиблась?
Я молча стоял, глядя на него без всякого выражения.
— Что? — спросил он. — Что ты на меня так смотришь? Девушка хромает, я тебя об этом спросил. И нечего смотреть на меня зверем.
— Пойдем наверх. Мне нужно тебе кое-что показать.
— Что же? — Он опустил занавеску и, раздраженный, последовал за мной на лестницу. — Ты собираешься меня соблазнить?
Войдя в кабинет, я зажег свет и включил ноутбук.
— У меня есть план книги. План и первые десять глав.
— Значит, дело все же сдвинулось с места. Ты действительно готов работать?
Я молчал, постукивая пальцами по столу.
Словно прочитав мои мысли, Финн покачал головой:
— Старик, он умер. Умер. Если бы это было не так, мы бы об этом услышали.
— Да. Да, я знаю. — Я немного помолчал. — Если мы за это возьмемся, сколько времени пройдет до публикации?
— Это зависит от издательства. Если они будут настроены серьезно… то три-четыре месяца.
— Три месяца?
Он вздохнул.
— Оукс, ты уж прости меня за грубость, но я приехал сюда потому, что ты сказал, что готов.
— Это так. Я готов. Я уже думал об этом. Вы оба правы. Ты и… — я кивком указал на окно, — ты и Анджелина. Вы оба правы.
— Она что, сильно на тебя влияет? Какое она вообще имеет к этому отношение?
Я помолчал, не отрывая от него взгляда, затем развернул кресло к компьютеру, щелкнул по значку «медиаплейер» и нашел любительскую видеозапись.
— Ты когда-нибудь это видел? Я тебе когда-нибудь это показывал?
— Конечно. — Наклонившись вперед, он смотрел, как смутно виднеющаяся фигура Анджелины пересекает пляж. — Надо же такое придумать! Вот тупые дети! Ты с ним еще не побеседовал — как я тебе говорил?
— Это не мальчишка.
Он повернулся ко мне.
— Что?
— Не мальчишка.
— Оукси, — сказал он, осторожно улыбаясь, — ты же говорил мне, что это мальчишка.
— Я соврал.
— Тогда кто это?
Я бросил на него взгляд, затем снова повернулся к экрану.
— В чем дело? — спросил он.
Я вновь включил запись, и Анджелина опять пошла по пляжу. На изумленном лице Финна отражались блики от монитора. Нахмурившись, он открыл рот, потом снова закрыл. Судя по его виду, в голове у него начало что-то проясняться. Он медленно положил руки на стол и уставился на экран, потом повернулся и посмотрел в окно.
