Итель заставил воспоминания вернуться в начало поисков Лунет. Сначала он нашёл нужную комнату с помощью огня. Магии. Это объяснялось только так. Но затем не смог сжечь дверь, чтобы быстро пройти к сестре. В чём же тут разница?
Искал Лунет он с более трезвомыслящей головой. Он чётко сформулировал, какой результат хочет получить, когда подносил ладонь к огню. Пытаясь спалить дверь, он только переживал за сестру. Мыслей не было. Совсем не мог думать.
Может… Итель открыл тетрадь на записи Моэрта. «Контроль эмоций и контроль воли». Может ли чёткое формулирование цели называться контролем воли? Он же примерно так заставляет себя успокаиваться, когда чувствует, что магия начинает откликаться на эмоции. Может, если бы он смог чётко объяснить своей магии чего хочет, то дверь бы сгорела?
Появился вопрос. С чего Итель взял, что мог бы заставить дверь сгореть сильно быстрее остального дома? Сделал пометку, что надо узнать это. К сожалению, только опытным путём.
Хочет Итель или нет, но ограничиваться контролем магии ему теперь даже страшно. Нужно больше, даже если это никогда не понадобится. Потому что он не переживёт, если такая ситуация повториться, а он будет бессилен.
Итель закрыл тетрадь и отложил её под подушку. Позволил себе подумать о той ночи. Огонь, появившийся не от магии Ителя, помог ему. Смог бы Итель его погасить, если бы знал как? И город: молнии поджигали дома. Возможно ли было погасить их все с помощью магии?
Если и возможно, то явно открыто. А за открытую магию, его убили бы так же, как и Томоса.
Итель вспомнил последние минуты жизни Томоса. Он бился с тремя дознавателями, до этого явно с бо́льшим их числом, у него в руках был шар из молний, должно быть так выглядит магия, которую знают, как использовать, но при этом от молний страдал город. Итель мысленно поставил себя на место Томоса.
Магов отлавливают и казнят. На территории Раулей гораздо сильнее, чем у Фелконов. В таких условиях Томос осознаёт, что маг. По всей видимости сразу или довольно быстро обращается за помощью к отцу. Тот использует свои связи и связи жены (то есть мать Томоса тоже в курсе) и провозит на остров Моэрта. Таким образом у Томоса появляется наставник. Это замечательно. Он изучает магию. А потом за ним приходят дознаватели, с которым он успешно борется магией. После своей победы он мог бы собрать семью и покинуть остров по тому же маршруту, что сюда привезли Моэрта. Ещё один хороший план. Есть только одно «но»: Томос молниями поджог родной город.
Итель не знает, как должна выглядеть магия в руках, которые умеют с ней обращаться, но есть подозрения, что должна она быть только в руке. Молнии по городу свидетельствовали о том, что Томосу ещё далеко до контроля. Это было бы логично.
Брэйт что-то сказал Томосу, поднял руки, чтобы Томос обернулся. Тот обернулся и увидел, что сделал с Ноартой. И решил сдаться.
Увиденным можно подтвердить только того, что маги достойны того, чтобы их отлавливали и казнили. И этот факт однозначно ещё сыграет свою роль.
Итель сначала думал, что Томосу повезло, что в голове не было сомнений по поводу рассказа родителям, что они оказались на его стороне, что у него появился наставник. Но в итоге кто-то сообщил о магии дознавателям. Итель сильно сомневается, что кто-то увидел магию у Томоса или Моэрта, и решил поведать кому надо. Скорее похоже на изначально ложное обвинение, на них и дядя намекал, когда был в Витгрисе в последний раз, и торговец на ярмарке говорил.
Итель поморщился, припомнив того торговца. «Придумают, как принять», — проницательно сказал тот о проекте закона, о котором также говорил дядя. Грубая провокация, приведшая к трагедии. Стоило ли?
До вечера Итель размышлял о магии, о том, как было бы хорошо не быть магом. Но в конце концов пришёл к выводу, что не будь магия преступлением, он был бы скорее рад быть магом. В добавок к своим навыкам ещё быть на «ты» с огнём. Даже уснуть Итель постарался с мыслью, что магия обычное явление, и он просто может поджигать свечки и разжигать костры без спичек, просто приятный бытовой навык.
Может, от этих мыслей, но следующим утром Итель проснулся с прекрасным настроением. В таком разве что что-то новое начинать. И поэтому решил отнести свою тетрадь к книгам на столе.
Стопы почти не болели, но стоило их напрячь, как вспомнилось, почему он лежал всё это время. Но вполне терпимо.
Встал и тут же рукой опёрся на стену. Вот так точно дойдёт. Нога с неглубокими порезами терпимо реагировала на шаги, а вот вторая нет, пришлось экспериментировать, чтобы понять, её стоит ставить на внешнюю часть стопы.
Кое-как доковылял до стола и рухнул на стул. Досаждала не физическая боль, а то, что её приносило такое простое повседневное действие, как дойти от кровати до стола.
