– Скотина…, сволочь…., как вы уже всех задолбали…. Ты же мне порвал халат и что теперь…. Ну…., зачем было рвать халатик? Ну…, приспичило…. Гад…, я бы тебе сама показала…, – она схватила свои роскошные груди в ладони и затрясла в гневе перед ничего невидящими от боли глазами извращенца. – Смотри Сука…, смотри…. И не нужно было лапать…. Глаза открывай, сволочь…, – и пнула ногой в лёгком тапочке, ничего не соображающего от боли нападенца.
Потом развернулась ко мне и, сменив гневную интонацию на жалобную, протянула: – Борис, смотри – эта скотина мне грудь поцарапала, а я ведь ребёнка грудью кормлю…., – а я стоял, разинув рот от такой картины, даже забыв про кубаша, а женщина углубилась в свои переживания рассматривая повреждения и по инерции продолжая жаловаться, – ну что делать, Борис? А вдруг он заразный? Или…, а я тут…..
И вдруг она замолчала и медленно подняла на меня глаза, осознав свою обнажённость посередь улицы перед, пусть и хорошо знакомым, но всё равно чужим мужчиной, который не отрывал своего взгляда от её тела. Протестующе взвизгнула, кинулась к валявшемуся на дороге порванному халатику и мигом накинула его на себя, смущённо хихикая. Я тоже смутился и отвёл взгляд, хотя в разорванном в самых интересных местах халате, она выглядела ещё соблазнительней.
– Борис, я тебе тут не нужна? Я пошла? – Ох уж эти женщины, кокетливо спросила знакомая, прищимывая пальцами прорехи халата.
Я не удержался и кинул на неё ещё один откровенный взгляд, чем совсем смутил пострадавшую.
– Чего смотришь так? – Спросила она и тут же следуя женской логике сказала, – Так я пошла?
– Красивая ты…, – только и нашёлся что сказать, – иди, я тут сам разберусь.
Она подхватила коляску с ребёнком, который даже и не проснулся от всех тут воплей и других перипетий и умчалась скорым шагом в сторону своего дома, а я задумался над тихо скулящим кубашом. Потом наклонился и за затрещавший ворот рубахи потащил его в кусты, где очень хорошо и качественно, без свидетелей, в спокойной обстановке и в разумных пределах, обработал его ногами.
Вышел на дорогу и огляделся. Блин, в это время дорога была оживлённой: офицеры, прапорщики в одиночку и группами тащились по жаре на службу. А тут никого. Что за херня? Я бросил взгляд на часы и озадаченно ругнулся. Видать, очумелый от жары, я попутал время и ломанулся на службу на час раньше. Ну надо ж, сплюнул с досады, но тут же ругнулся успокаивающе. Если бы не ошибся, то этот извращенец мог бы пойти и на более опасное деяние. Месяц назад женщина рано утром пошла выносить мусор к мусорке, там её и нашли без сознания и в тяжёлом состояние. Изнасилована она не была, но явно на неё точно также напали и она начала сопротивляться, может быть даже закричала и её хорошо «успокоили» ударом тяжёлого предмета по голове.
Я вернулся обратно в кусты и поглядел на продолжавшего валяться на земле и мычавшего от боли кубинца. Пнув с силой ещё несколько раз, уже за ту женщину, со спокойной совестью направился на службу.
В дивизионе суетился Серёга Мельников. Он уходил в Союз через две недели и как это всегда у русских бывает – ждал, готовился, но неоконченных дел оказалось ещё больше, чем законченных. А в Ленинской комнате готовил к открытию книжную лавку Юрка Лукин. Служил я долго в Германии, в Союзе, много чего слышал из рассказов товарищей, тоже побывавших везде, но с понятием «Книжная лавка» в подразделение, батальон-дивизион, столкнулся только на Кубе. Надо сказать, что в Союзе года так до 75го в книжных магазинах можно было свободно приобрести как новинки книгоизданий, так и другие книги любых жанров. Но потом всё это стало почему то жутким дефицитом, которого не было, например, за границей. В Германии в каждом крупном городе был обязательно довольно большой книжный магазин советской литературы, где свободно продавались книги, которые в Союзе «днём с огнём» не найдёшь. И многие кого знал, в том числе и я, являясь завзятым читателем, составили и вывезли в Союз неплохую библиотеку. На Кубе, в Гаване, тоже был книжный магазин, торговавший советской литературой. Но он был единственный на весь остров, а советская колония переваливала за сто тысяч человек гражданского персонала и военных, из-за чего магазин успешно процветал, многократно перевыполняя планы.