Ты не знаешь, что с Федей? — спросила она вполголоса.
С Федей? Нет. А что?
Тише… — Пропустив Диму, Валя прикрыла дверь. — Понимаешь, странный он какой-то. Заболел, может быть?
После обеда он пошел охотиться… ну, с киноаппаратом… Вернулся совсем недавно и все ходит, ходит… «Слышишь?
Дима прислушался. За переборкой звучали шаги.
— Пошли!
Федя хмуро посмотрел на Диму, потом на Валю:
Придумают тоже — заболел!
А что же ты такой кислый?
Кислый!.. — Федя фыркнул. — Потому что несладкий! — он сделал безразличное лицо.
Но от Вали не так-то просто было отделаться:
— Знаешь, Федька, ни капли не остроумно! И, уж во всяком случае, не по-товарищески.
Удар попал в цель: Федю подобный упрек не мог не задеть.
Чепуха, — сказал он досадливо, — здоров я, что мне сделается… Корабль нашел, вот и все.
Корабль?! — изумилась Валя. — Какой корабль?
Пиратский… В озере…
Федька!.. Ты нырял?!
Велика важность — нырял! Не в этом дело.
Не в этом? А если бы с тобой что-нибудь случилось? Какой гы все-таки эгоист! И что ты скажешь капитану?
Погоди, Валь, погоди… — Дима подошел к другу вплотную. — Федька, так ты его видел? Какой он?
Какой, какой… Обыкновенный. Ну, такой то есть, какой и должен быть — трехмачтовый, с пушками… Не в этом дело.
Вот заладил: не в этом да не в этом! А в чем?
В чем… Если бы я сам знал — в чем! И что вы ко мне пристали, ведь все равно не поверите… — Федя махнул рукой и повернулся было к двери, но друзья дружно в него вцепились.
То есть как это — не поверим? Федька, говори сейчас же, что случилось! Неужели ты думаешь, что мы тебя теперь выпустим? — Валя стала у двери, прислонилась к ней спиной. — Буду стоять здесь и никуда не уйду! Говори, что случилось?
Сражение было проиграно: нельзя сказать друзьям «все равно не поверите» и уйти. И Федя сдался:
Дело е том, что… кто — то зажег свет в каюте капитана!
Ну и что? — не понял Дима. Он подошел к выключателю и повернул его. — Капитан или Степан Максимович… А при чем это?
Но Валя поняла Федю правильно. Она вздрогнула, шагнула вперед и села на койку.
Федя… но ведь бывают… светящиеся рыбы, — сказала она совсем тихо. — И потом… потом… разве не могло это тебе показаться? Конечно! Так оно и есть! Федька, это же тебе просто показалось!
Ну да, конечно, — показалось! Стукнулся обо что-нибудь головой, искры из глаз посыпались… Так, что ли? Я же вам говорил!
Федя, Федя, не сердись! Ты ведь сам понимаешь…
Понимаю! В том-то и дело, что понимаю… И вот что: я расскажу все как было, по порядку, а там — думайте, что хотите… Но ко мне больше не приставать. Идет?
Валя открыла было рот, но Дима ее перебил:
Идет. Говори.
Сперва я на самом деле решил поохотиться. Пошел по берегу, дошел до того узкого фиорда, где мы привал устраивали. Там, у горловины, оказывается, совсем легко перейти на другую сторону. Перешел, пошел дальше Так и дошел до озера.
— Сколько же ты шел? Федя не ответил.
Я нашел его быстро, со второго раза. В первый раз дна не достал — боялся воздуха не хватит. Вынырнул, подышал и снова нырнул. Достал дно, перевернулся, и вижу над собой утес… И вдруг сообразил, что это бушприт! Огромным он мне показался. Да корабль и в самом деле большой. Ну вот. Вынырнул, лег на спину, отдыхаю… И не знаю еще, буду ли снова нырять… Страшно одному. А любопытство разбирает — корабль— то настоящий пиратский! Потом решился. Нырнул и по дошел с кормы. Корма высокая, надстройка на ней двухэтажная. Смотрю, и вдруг чувствую, что сзади кто— то есть… Оглянулся — рыбина. Огромная! Стоит и на меня глядит. А я — на нее. Не знаю, что за рыба — вдруг кинется, а у меня и ножа нет. Смотрим друг на друга, а мне уж и воздуха не хватает. И вдруг она словно бы вспыхнула, заблестела вся. Хвостом ударила и исчезла. Я обернулся и вижу: из иллюминатора на корме — свет! Сильный, яркий, лучом в воде расходится. И в луче все очень хорошо видно — рыбешки мелкие, водоросли. Я ударил ногами и пошел вверх — круто, по прямой. И уже совсем ничего не вижу — вода словно бы черная какая-то стала. Вынырнул — и к берегу. Долго сидел на берегу, ждал…
Ждал?!
Думал, может водолаз туда забрался… с «Фэймеза». Может, они не все с острова убрались. Глупо, конечно, но что еще можно подумать?! Потом осмотрел берег — если водолаз, то должны остаться следы, не с неба же он свалился. Но следов никаких не нашел.
*
Капитан прежде всего отчитал Федю за грубое нарушение дисциплины:
— Как же так? Ведь ты на «Бризе» матрос первого класса, чуть что не боцман! А?
Но, к удивлению Феди, капитан не пытался убедить его, что свет в иллюминаторе затонувшего корабля ему «привиделся». Он внимательно выслушал весь рассказ, потом долго ходил по каюте, сопя потухшей трубкой.
— Ладно, идем ужинать. Завтра посмотрим, что к чему…
И уже в коридоре спросил:
Кстати, ты не заметил, когда нырял, какая была вода — не покалывала? Помнишь, как тогда, когда мы купались в озере?
Не заметил. Так ведь…
Да, да… Ну, пошли!
Никому не удалось узнать, что думал Мореходов о необычайном происшествии с Федей. Дима, безуспешно пытавшийся это выведать, сказал, что капитан «отказался комментировать» загадочное происшествие…
