Если наша гипотеза верна… Как бы там ни было, но в один прекрасный день в руки древних жителей Мексики или Перу попал подарок из бездны космоса.
— А как шар попал на корабль?
— Триста лет испанские и португальские корабли вывозили ценности, награбленные в Мексике, Перу, Чили… Но их европейские партнеры, и в первую очередь Англия, отнюдь не намеревались примириться с тем, что богатая добыча проплывает мимо, тем более, что можно было оторвать себе жирный кусок без особых дипломатических осложнений… Так возникло пиратство XVI и XVII веков. Френсис Дрейк, Морган…
Английская королева Елизавета не находила нужным даже скрывать прямую поддержку, оказываемую предприимчивым подданным, коль скоро они делились с нею добычей. Украденный Дрейком бриллиант украсил ее корону, а Дрейк был… посвящен в рыцари и награжден чином адмирала! Самуэль Сплинт также пользовался высочайшим покровительством — он достаточно ясно написал об этом.
Но в конце концов Сплинту не повезло: здесь его подстерегла беда. Сам он, к сожалению, ограничился ссылкой на волю рока, но можно предположить какую-нибудь стихийную катастрофу — землетрясение, сброс горных пород, — в результате чего корабль пошел ко дну, а выход из бухты оказался закрыт…
Товарищи, мы имеем достаточно оснований предполагать, что в наши руки попал датчик информации с неведомой планеты. Несомненно, что шар заключает в себе энергию в форме, совершенно не известной нам, землянам. Излучение света, явление вибрации, звуковые колебания атмосферы — все это, а возможно, и многое другое — результат излучения этой энергии в пространство, побочное действие ее. Кто знает, какие открытия последуют, когда прибор попадет в руки ученых и подвергнется детальному и квалифицированному исследованию? Предлагаю принять следующее решение: немедленно радировать на Большую землю и… продолжать исследование острова!
Воздух недвижим. В раскаленном бледном небе ни облачка. Внизу — справа и слева — леса, перелески, долины, холмы, голые утесы, сверкающие на солнце река, ручьи, глубокие бухты. С вершины горной цепи, где движется маленький отряд, как в панораме открывается остров во всем своем разнообразии красок, тонов, оттенков, во всем великолепии буйной, нетронутой природы.
Ермоген Аркадьевич, вы не устали? Может, устроим привал?
Вот еще немного, — он палкой указал на плоскую вершину. — Поднимемся туда.
Источник, прорыв себе в базальте глубокий желоб, из крохотного озерца ручейком вился по террасе.
Сбросив рюкзаки, сумки, снаряжение, путешественники с наслаждением умылись холодной водой.
— Дима, передайте, пожалуйста, рюкзак, который Степан Максимович любезно нес за меня… Спасибо. Надеюсь, вы не пожалеете, что дали себя уговорить не брать с собою консервных банок и прочих тяжеловесных продуктов.
Стожарцев достал из рюкзака завернутые в большие листья несколько «губок».
Он аккуратно разрезал розовую, с кулак величиною, «губку» на мелкие кусочки, бросил их в котелок с водой. С другой «губки», напоминающей телячью печенку, он снял тонкую пленку, разрезал на двенадцать долек.
— Вот и все.
Вооружившись киноаппаратом, ребята отправились снимать остров «с птичьего полета».
Товарищи, смотрите. — Федя стоял у восточного края террасы. — Так это же… та долина!
Мальчики! Как это мы до сих пор не спросили Ермогена Аркадьевича, что это такое? Пойдем, узнаем, а?
Как раз перед тем, как вы вернулись, наш дорогой капитан обратился ко мне с тем же вопросом… Ну что ж — я и сам хотел рассказать вам сегодня об этом. Вот наше первое блюдо и готово. Можно «накрывать на стол». А тем временем поспеет и второе.
Проголодавшись, путешественники отдали должное вкусному обеду.
Ермоген Аркадьевич, так вы обещали…
Извольте, я готов. Это, пожалуй, последнее, что вам еще не известно о моей жизни на острове.
Убедившись, что только счастливый случай может избавить меня от судьбы классического Робинзона Крузо, и будучи, естественно, не в состоянии представить себе, как долго этого случая придется ждать, я, продолжая работать, начал вместе с тем систематическое исследование острова. Третьего мая 1902 года — потом вам станет ясно, почему я так хороню запомнил эту дату, — бродя по северной его оконечности, я обратил внимание на купу очень высоких деревьев. Темный массив тесно сомкнувшихся крон, возвышавшийся над морем кустарника, живо напомнил мне мой остров, вздымающийся из океана громадами гор, и у меня возникло желание проникнуть туда, в центр зарослей, под сень величественных деревьев. Приблизившись, я увидел, что заросли непроходимы: никогда еще не приходилось мне встречать подобного переплетения веток и стволов, которые местами срастались между собою наподобие решеток, усаженных острыми и крепкими шипами. Убедившись в невозможности осуществить свое намерение, я оставил его… Валя, будьте так добры, налейте мне чайку. Кажется, еще остался?
Ермоген Аркадьевич, а я сейчас новый вскипячу.
