Занялось утро. Туман всколыхнулся, заклубился, тая, в первых лучах безоблачного дня.
Мореходов прошелся по палубе, вынул из кармана кисет, не торопясь, плотно прижимая табак большим пальцем, набил трубку. Взглянул на солнце, прищурился. Щелкнул зажигалкой — лишь по едва заметному колебанию воздуха над фитилем было видно, что она зажглась… Капитан несколько секунд смотрел на невидимое пламя, потом заслонил его от солнца ладонью — появился голубой язычок… Отстранил ладонь — пламя снова исчезло…
Он сунул трубку в карман, сбежал по трапу, постучал в Валину каюту.
Валя уже встала. Загорелая, с коротко остриженными волосами. В полосатой тельняшке и защитного цвета комбинезоне, заправленном в парусиновые гетры, она казалась мальчишкой.
— Здравствуйте, товарищ капитан! А я подумала — ребята.
— Здравствуй, Валюша. Как рука?
— Рука?.. Да я уж и забыла! — девочка взглянула на пальцы. — Все прошло!
— Ну и отлично…
Капитан присел к столу. На полочке над койкой весело прыгают солнечные зайчики. Яркий блик танцует на темно-желтом пузырьке, рикошетом отражаясь в зеркальце на столе…
Капитан встал, взял пузырек: «Эфир медицинский». Повертел в руках.
— Берешь с собой?
— Нет… Это я вчера его вынула. А когда вы сказали, что систематическими сборами займемся позже, — оставила.
— Значит, вчера ты его с собой не брала?.. Правильно, с этим успеется. Пока собирай растения, а как осмотримся, можно будет заняться и насекомыми…
Капитан поставил пузырек на место, вернулся к столу.
— Капитан, вы подумали, что вчера у меня был с собою эфир и он загорелся?
— Нет. Но я кое-что вспомнил… Ты, Валюша, слышала что-нибудь о растениях-эфироносах?
— Это те, в которых много эфирных масел?.. Они очень сильно пахнут — мята, герань, анис…
— Вот-вот, много эфирных масел. — Капитан побарабанил пальцами по столу. — А сколько эфирных масел могут содержать растения, знаешь?
Валя покачала головой.
— Очень много, до двадцати с лишним процентов… Представляешь себе?.. Настоящие канистры! Эфир и эфирное масло, конечно, вещи разные, однако кое-что у них есть и общее — превосходно горят…
— И растения-эфироносы тоже… хорошо горят?
— Да. Если в сухую погоду возле такого растения чиркнуть спичку, оно может загореться, хотя пламя спички его и не коснется. Впрочем, спичка даже не обязательна — в Индии, например, случались лесные пожары от самовоспламенения эфироносов.
— Я читала об этом… Но вчера-то ведь загорелась бумага?
— А как ты ее несла?
— В опущенной руке… Но… — Валя смутилась, почувствовав себя словно виноватой в чем-то. — Если бы там что-нибудь горело, разве я не заметила бы?
— Я вот сейчас на палубе чиркнул зажигалкой и подумал, что она не зажглась, а оказывается, просто не видно было пламени на солнце… Скажи, бабочек ты когда-нибудь ловила?
— А как же!.. Прошлым летом в Сиверской за махаоном два месяца охотилась… У него на крыльях длинные выросты, и в сачке они обязательно отрываются. Но я все-таки достала совсем хороший экземпляр: нашла гусеницу, и у меня вывелся махаон — новенький, с иголочки!
— Это удачно… Очень удачно. С гусеницей тоже, наверное, хлопот хватало: нужно выяснить, что она ест, следить, чтобы не убежала… Они ведь в любую щель выскользнут!
— У меня так было с ивовым древоточцем… У него такая большая темно-красная гусеница…
— Валюша, — перебил капитан, — когда ловишь бабочек, ты обращаешь внимание, где находится солнце?
— Обязательно. Если бабочка осторожная, к ней нужно подбираться против солнца, чтобы не испугать ее своей тенью.
— Ну, а вчера?.. Ты не помнишь, где было солнце, когда загорелась бумага?
— Прямо передо мной… Когда я направилась к другому цветку, который мне больше понравился, я даже зажмурилась от солнца.
Капитан встал.
— Вот мы и договорились… Мой тебе совет, Валюша: — когда будешь собирать здесь, на острове, в такую погоду незнакомые растения, подходи к ним со стороны солнца, чтобы твоя тень упала на них, прежде чем ты до них дотронешься… Они ведь не бабочки, — улыбнулся капитан, — не улетят… Понимаешь? А будет время, посмотри в сорок девятом томе энциклопедии о растении ясенец. — Капитан взглянул на часы. — Предупреди матросов: ровно через час отправляемся в двухдневный поход.
Через иллюминатор проскочил в каюту сноп солнечных лучей, лег на пол белым овалом. В нем весело плясали золотые пылинки.
Уже знакомым путем поднялись на плато. Остановились у кромки обрыва, помахали на прощанье Максимычу. Стоя у ялика, он просигналил:
Сложив ладони рупором, друзья хором ответили:
— До-сви-да-ни-я!
Прилетел Эрик. Он, как и вчера, описав в воздухе круг, сел Вале на плечо. Девочка дала ему кусок сахара. Эрик правым глазом посмотрел на сахар, левым — в лицо девочки, будто спрашивая, съедобен ли этот белый камешек, и осторожно взял его… Удовлетворенный, потерся клювом о поля панамы и, скороговоркой повторив несколько раз свое «эрик-а», улетел в сторону леса.
Путешественники направились туда же.
